Летний полдень на даче Димы Снегирева был ленивым и густым, как мёд. Солнце заливало старый деревянный дом через широкие окна, и в большой спальне на втором этаже воздух уже прогрелся так, что пахло сосновой смолой и свежескошенной травой с участка. На стене над кроватью висела большая картина в простой раме — яркие подсолнухи Ван Гога, копия, но сделанная с любовью; Димина мама когда-то привезла её из поездки.
Дима только что поднялся по скрипучей лестнице с бутылкой холодного белого вина и тремя бокалами. На нём были лёгкие льняные шорты и белая футболка, светлые волосы растрепались, на шее болталась тонкая серебряная цепочка, которую он теребил, когда волновался. Он волновался сейчас — едва заметно, но Лика и Андрей это чувствовали.
Андрей уже был здесь: сидел на краю огромной кровати, развалясь, в одних джинсовых шортах, загорелый до бронзы после недели на реке. Татуировка дракона на левом боку блестела от тонкой плёнки пота. Он лениво крутил в руках телефон, но взгляд то и дело скользил к двери — ждал приятелей.
Лика вошла последней, босиком, в короткой белой маечке на тонких бретелях и лёгких хлопковых шортиках. Волосы ее были распущены, чуть влажные после душа, на запястье виднелся тонкий браслет из бисера, на пояснице — маленькая татуировка бабочки, которую парни знали наизусть. Она несла в руках поднос с нарезанными персиками и виноградом, улыбалась той самой улыбкой — чуть лукавой, чуть невинной, от которой у обоих сразу пересыхало во рту.
— Ну что, хозяин, принимай гостей, — сказала она Диме, ставя поднос на прикроватную тумбочку и тут же плюхаясь на кровать между Андреем и пустым местом, которое явно предназначалось блондину.
Дима поставил вино, разлил по бокалам. Холодные капли конденсата сразу стекали по стеклу. Он сел с другой стороны от Лики, так что она оказалась в центре — как они и планировали всю неделю переписки.
Сначала говорили о пустяках: о том, как Андрей чуть не утопил байдарку, как Лика сожгла себе нос на солнце, как Дима наконец-то доделал полки в сарае. Но слова были только фоном. Главное происходило в воздухе между ними — в случайных касаниях, в том, как Андрей положил руку на бедро Лики, якобы просто так, а Дима протянул ей кусочек персика, и она поймала его пальцы губами чуть дольше, чем нужно.
Вино было сладким, холодным, пилось легко. Второй бокал — и Лика уже откинулась на подушки, вытянув ноги, её ступни оказались на коленях у Андрея. Тот сразу начал их массировать, большие пальцы надавливали на свод, и Лика тихо выдохнула, закрыв глаза.
Дима смотрел на них и чувствовал, как внутри всё стягивается приятной тугой пружиной. Он наклонился, поцеловал Лику в висок, потом в шею — там, где кожа была особенно тонкой и пахла её шампунем. Лика повернула голову, поймала его губы. Поцелуй был медленным, влажным, с привкусом персика и вина.
Андрей не отставал: его рука скользнула выше по ноге Лики, под шортики, но пока только дразнила, не заходя далеко. Он наклонился с другой стороны и поцеловал её в шею ниже уха, там, где она особенно чувствительна. Лика тихо рассмеялась, оторвалась от губ Димы и повернулась к Андрею — поцелуй получился глубоким, с языком, и Дима увидел, как рука Андрея легла Лике на грудь под маечкой, сжимая нежно, но уверенно.
— Ребята... вы меня сейчас разорвёте, — прошептала Лика, но в голосе не было ни капли протеста, только предвкушение.
Дима взял её руку, положил себе на бедро, ближе к паху — там уже всё стояло давно. Андрей тем временем
Еще один сон в летнюю ночь.