вернулся, постель была застелена чистой простынёй, а Николай Первый уже храпел.
На следующий день поезд увёз меня из этого городка. Всю долгую дорогу до дома я снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Каждый звук, каждое касание, каждый запах.
И мысль, которая билась в висках, как навязчивый ритм: да, и надо же было жене надеть на меня эти чёртовы трусы...
Семнадцать мгновений лета