Теперь в разные стороны её растягивали по два пальца с каждой стороны.
— Ух, блять, нихера! Я такого никогда не видел! Деджи, я сфотаю!
Парни стали светить ей в очко, замигали вспышки смартфонов!
— Блять, я уже не могу терпеть, дайте я ей вставлю, — простонал кто-то.
— Погоди, давайте в два ствола! — прозвучало ещё мнение.
Её приподняли, а потом стали усаживать сверху на парня, пихая в задницу член. Стоило ей устроиться, сверху навалился второй, занявший влагалище. Его дыхание, наполненное парами алкоголя, неслось прямо ей в лицо через прорезь в марле. Она чувствовала, как её тело растягивают, заполняют, как платье липнет от пота, как звенит браслетик на лодыжке при каждом толчке. Заполненная, зажатая под потными жаркими телами, Наталья совсем поплыла и потерялась. Имело значение только то, что в ней два члена, пытающиеся ходить синхронно. Но у парней это получалось плохо, и вместо ритмичной накачки создавалась такая дёрганая и сладкая мука, подводящая тело к черте, но не дающая достигнуть её окончательно. Кульминация пришла внезапно. Она была мокрая, раскрытая, готовая — и всё равно больно-сладко до крика. Они зажали её между собой — тощие, жилистые, с большими отвисшими яйцами, которые шлёпали по её бёдрам. Она оказалась сдавлена, потная, задыхающаяся — и вдруг кончила. Жёстко, ярко, с долгим стоном в член во рту. Тело сжалось, пульсировало, выталкивало их — и это только подстегнуло.
— Кончила, блядь! Мамочка кончила от двух хуёв!
Хуи сменились, испытывая её в этой же позе. Кончали внутрь — в пизду, в попку, в рот. Даже умудрились два члена во влагалище. Кто-то вытащил и спустил на грудь, на жемчуг. Потом вытирали члены её трусиками — теми самыми, «коровка», — пачкая белую ткань спермой и её соками.
Когда все спустили в неё, её вдруг оставили. Только что она была сосредоточием всех их устремлений, и вдруг, использованная и брошенная, оказалась не нужна. Она сидела в мокром платье, из неё текло прямо на чей-то диван, марля тоже промокла непонятно от чего. Ей налили вина — она выпила жадно и попросила ещё.
Парни обсуждали:
— Пиздец, как туго в два ствола входило… Мужу теперь точно ничего не достанется.
— А сиськи — вообще огонь, искусали только, пиздец, животные!
Лёшкин голос подначил:
— Я бы ещё раз в жопу выебал…
— И я! — понеслись возгласы от других.
Её снова положили на спину. Парень, чем-то неуловимо знакомый, положил её левую ногу себе на плечо, вошёл сначала в вагину, но довольно быстро переставил член ниже, почти без усилий овладев её анусом. Он ебал широко, глубоко и жёстко, жадно шлёпая ладонью по её мокрой пизде. Браслетик с дельфином на её голени звенел у его уха.
— Вот так… получай, получай в жопу, животное… Дома тебя дети ждут, муж… Анальная мамочка!
Голос хриплый, незнакомый — она не узнала. Только выгнулась, принимая глубже.
Чья-то задница приблизилась к её лицу, и голос скомандовал: «Лижи!». Она высунула язык, начала вылизывать — слюняво, чавкая, глубоко. Он стонал, тёрся, давил сильнее. Тот, что в заднице, ускорился, схватил за жопу, сильно её сдавив, и стал изливаться ей в нутро, трясясь и матерясь от избытка ощущений. Потом отвалился, как напившийся клещ, — его место тут же занял следующий. Перед лицом появилась другое сморщенное очко — всем срочно захотелось испытать, как она лижет!
Снова кончали внутри и на лицо. Она тяжело дышала, чувствуя, как из пизды и попки медленно вытекает чужая конча, стекая по складкам, пачкая диван. Самый наглый — тот, что меньше всех стеснялся с самого начала, — вдруг
ИДЕАЛИСТ. Мне отмщения и аз воздам