1 Инстаграм – это глянец. Лаковая прокладка между мной и миром. Там я – Глория. Дурацкое имя, которое выдрали из какого-то бразильского сериала мои родители-колхозники, наивно верившие, что дочь станет принцессой. Принцесса с запахом силоса за пазухой.
На фото: я за завтраком. Идеальный кадр, вылизанный фильтром. Бледная кожа, работающая на контрасте с черными волосами, – выглядит как фарфор. Голубые глаза, подкрашенные приложением, смотрят в объектив с легкой негой. Чашка кофе с пенкой, два тоста. Ни крошки. Под ним лайки и комментарии: «Какая красивая!», «Обожаю твою кухню!», «Глория, вы просто богиня!»
Богиня. Да.
В реальности на кухне пахнет вчерашней жареной картошкой и средством для мытья полов с ароматом «Альпийская свежесть», которое воняет химической катастрофой где-то в районе Житомира. В раковине крошки, плавающие в жирной воде, как потерпевшие крушение. Я смотрю на свои руки – длинные пальцы, ухоженные, гель-лак цвета крови. Но под ногтем указательного левой – что-то темное, грязь от детских носков или куска хлеба, который я вчера засовывала в мусорное ведро, чтобы оно не переполнялось.
Муж, Слава, уже ушел. Он оставил на столе след от кружки, липкое коричневое кольцо, как тавро. Он хороший муж. Зарабатывает. Не бьет. Спит ко мне спиной, плотной, теплой спиной работяги. По субботам хочет порно. Ровно в 23:00, после новостей. Не любви, не страсти – именно порно. Четкий, безэмоциональный ритуал, как отчитаться перед начальством. Я для него – тело с функцией.
В телеге у меня два чата. В одном мы с подругами, такими же загнанными лошадьми, делимся мемами про выгорание и усталость, и пошлыми анекдотами про член размером с половник. В другом – один человек. Его имя – «Число». Так он у меня в контактах. Мы не виделись. Только сообщения. Фотки. Он – голос из цифрового подполья.
Его сообщение пришло пять минут назад.
«Покажи сиськи».
Коротко. Ясно. Без этих слащавых «как ты прекрасна». Он знает, что я прекрасна. Он хочет плоти. Мне 35. Голубые глаза, которые на фото сияют, а в жизни смотрят в окно на серый двор-колодец, заставленный старыми машинами. Темные волосы, которые Слава вчера назвал «крысиными», когда я их не уложила в гладкий пучок. Тело. Да, тело еще ничего. Родила двоих, но спортзал три раза в неделю – это мой личный монастырь, моя аскеза. Генетика сделала свое: плоский, прорисованный пресс, узкая талия, и ягодицы, за которые мне до сих пор говорят спасибо. Грудь – полная, тяжелая, те самые сиски, что он просит. Соски стали темнее, почти шоколадными, после того как кормила сыновей. Он это любит. Говорит, они похожи на крупные ягоды. Лобок аккуратно выбрит, но кожа там чувствительная, иногда краснеет. А само влагалище... после рентов стало другим, более жадным, что ли. Оно помнит все.
Я приоткрываю халат. Снимаю. Холодный воздух кухни касается кожи. Свет с экрана телефона ложится на грудь холодными, мертвенными бликами. Щелчок. Звук выстрела в тишине, нарушаемой только гудением холодильника. Отправляю.Я чувствую, как между ног становится тепло и влажно, будто там открылся маленький, грязный источник. Эта грязь, эта пошлость – она единственное, что вытаскивает меня из этого стерильного, вымороженного ужаса под названием «все хорошо». Дети один в старшей школ, другой в саду. Муж на работе. Я одна в этой квартире, пахнущей альпийской свежестью, и мое личное порно течет по цифровым проводам к человеку, которого я никогда не видела. Хотела бы я заняться с ним сексом? Нет. Я бы его побоялась. Но играть в это... играть в это я люблю до дрожи.
ВК – это для семьи. Там аватарка, где мы все вчетвером, улыбаемся
Теперь ты ? девочка. Часть 1