фильм. друг пил пиво. Максим сидел на полу, у его ног.
— Знаешь, а ведь можно было и хуже, — вдруг сказал друг. — Мог бы ты один в общаге жить. Или снимать какую-то конуру. А тут у тебя все есть. Крыша. Еда. Я о тебе забочусь. Правильно?
— Правильно.
— Вот и хорошо. Не забывай об этом.
Он наклонился, поцеловал его в макушку.
— Моя хорошая девочка. Моя принцесса.
Максим сжался внутри. Но не отодвинулся. Друг потянулся, щелкнул пультом. Телевизор выключился. В квартире стало тихо.
— Надоело. Пойдем спать.
Он встал, потянул Максима за руку. В спальне было темно. друг включил только бра у кровати. Свет был тусклый, желтый.
— Раздевайся. Полностью.
Максим стал снимать одежду. Сложил все на стул. Стоял голый, опустив глаза.
— Ложись. На спину.
Максим лег. Простыня была холодной. друг разделся не спеша. Стоял над кроватью, смотрел на него.
— Раздвинь ноги. Шире.
Максим повиновался. друг сел на край кровати, провел рукой по его внутренней стороне бедра.
— Боишься?
— Нет.
— Врешь. Я вижу. Но это ничего. Страх — это нормально.
Он наклонился, взял с тумбочки презерватив, надел. Потом взял то же масло. Вылил себе на ладонь, нанес на себя.
— Смотри на меня.
Максим поднял глаза. друг смотрел на него жестко, без улыбки.
— Ты мой. Все, что у тебя есть — это мое. Эта квартира, еда, одежда. И твое тело. Особенно твое тело. Твое очко. Оно нужно мне. Понимаешь?
— Понимаю.
Друг придвинулся ближе. Одной рукой приподнял его бедра, другой направил себя. Головка уперлась в напряженное, неподготовленное место.
— Расслабься. Сейчас будет больно. Но ты должен принять. Это твоя работа.
Он надавил. Медленно, но с непререкаемой силой. Максим вскрикнул, вцепился пальцами в простыню.
— Тихо. Все нормально. Принимай.
Боль была острой, разрывающей. друг не останавливался. Он входил миллиметр за миллиметром, заполняя его собой. Дыхание Максима стало прерывистым, в глазах потемнело.
— Вот и все. Видишь? Ты принял. Ты можешь.
Когда он вошел полностью, то замер. Дав Максиму передохнуть. Потом положил его ноги себе на плечи, наклонился над ним.
— Теперь смотри на меня. Не отводи глаз.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко. Каждое движение было точным и неумолимым. Максим стиснул зубы, чтобы не кричать. Слезы выступили на глазах.
— Плачешь? Не надо. Ты же мой храбрый мальчик. Мое солнышко.
Ритм ускорился. друг дышал тяжело, его лицо было сосредоточено. Он одной рукой держал бедро Максима, другой уперся в кровать. Постукивания тела о тело заполнили тишину комнаты.
— Скажи, чье это очко?
Максим молчал, закусив губу.
— Скажи! — друг резко толкнул его, заставив вздрогнуть.
— Твое! — выдохнул Максим.
— Чье?
— Твое! Твое очко!
Друг удовлетворенно хмыкнул. Он наклонился еще ниже, его дыхание стало горячим на лице Максима.
Янкина попка