Снег лежал нетронутыми сугробами, искрясь под лучами январского солнца. Внедорожник плавно закатился на площадку перед большим деревянным домом. Мотор, наконец, замолк.
Костя уже обходил машину, чтобы открыть дверь Катьке. Его жена выпорхнула из салона с заразительным смехом, подхватив пригоршню снега.
Я потуже закуталась в шарф, глядя, как Максим, резко вышел и направился к багажнику. Он принялся вытаскивать чемоданы, словно приехал сюда один. Он снова забыл, что я сижу на пассажирском сиденье, что мне тоже нужна помощь, что я вообще тут есть.
— Анечка, давай, — дверца с моей стороны распахнулась, и в проеме возник Костя, улыбаясь своим добрым, открытым лицом. Он протянул руку, и я ухватилась за нее, выбираясь из кресла в сугроб. — Осторожно, скользко.
— Спасибо, Костя, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки от стыда. От того, что эту простую человеческую любезность мне оказывает не жених, а его брат.
Костя кивнул и, убедившись, что я твердо стою на ногах, пошел помогать Максиму. Я осталась с Катькой, которая, потирая руки, восторженно осматривала дом.
— О, ничего себе домик! Прямо как в сказке!
Максим, нахмуренный, с чемоданом в каждой руке, уже шел к крыльцу.
— Не задерживайся, Аня, — бросил он через плечо, не глядя на меня. — Не стой столбом.
Мы вошли внутрь, и меня обволокло тепло. Я ожидала увидеть то, что обычно бывает в долго пустующих домах: затхлость, пыль, паутину в углах. Но тут было... обжито.
Просторная гостиная с высоким потолком была залита мягким светом из больших окон. Массивный диван был застелен толстым шерстяным пледом. Ни елки, ни гирлянд, не было, но я уловила легкий аромат мандариновых корок на журнальном столике и запах специй и вина из кружки рядом. Кто-то явно был здесь.
— Ты как будто разочарована, — весело подтолкнула меня Катька локтем, сбрасывая куртку.
— Ты чего на пороге застыла? — Максим грузно поставил рюкзаки на пол. — Проходи, холодно же.
— Я... я просто думала, тут будет всё заперто, пыльно, — пролепетала я, делая неуверенный шаг вперёд.
— А, нет, — оживился Костя, — Здесь же...
Но его тут же перебил голос Максима, громкий, требовательный и раздраженный, режущий уютную атмосферу, как нож.
— Валерия! Валерия, ты где?!
Он стоял посреди гостиной, уперев руки в боки. Я невольно отшатнулась. Валерия? Я посмотрела на Костью, но он лишь виновато вздохнул, понимая, что объяснения уже не требуются.
Сверху донеслось глухое, но отчётливое: «...чёрт, как же бесит!». Послышались резкие стуки, будто что-то с силой швырнули на пол, и тяжелые, недовольные шаги.
Мы все замерли, глядя на темный пролет лестницы. Сердце у меня бешено заколотилось, предвосхищая ссору.
Сначала я увидела босые ступни, затем — длинные, стройные ноги в коротких спортивных шортах. Потом появилась она вся. Высокая, стройная, в спортивных шортах, мятой серой майке, наброшенной на плечи клетчатой рубашке и... больше ничего. Тонкая ткань плотно облегала грудь, очерчивая упругие, четкие формы и выступающие, затвердевшие соски. А над этим всем — копна карамельно-каштановых волос, обрамлявшая раздраженное, острое лицо. И взгляд. Зеленый, как лесной омут, ироничный и тяжелый. Она обвела этим взглядом нашу компанию и остановилась на мне. На мгновение дольше, чем на других.
— Ну и свинство, — ее голос был низким, немного хриплым от сна. — Устраивать цирк в такую рань. Вы вообще в своем уме?
Максим, багровея, сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулаки.
— Валерия, я тебя предупреждал! — начал он, но его снова перехватил Костя.
— Сестрен, ну что ты как на иголках? — весело встрял Костя, шагнув вперед с
Страсть к друзьям 4.Винтелятор.