я замедлилась, перейдя на нежные посасывания и ласки языком. Я хотела довести его до края, но не дать ему кончить. Хотела, чтобы он был так возбужден, что не смог бы думать ни о чем, кроме моего тела.
Я покрывала его ствол ленивыми поцелуями и нежными лизаниями, переключая внимание то на головку, то на основание. Я уже собралась отползти, чтобы мы могли перейти к чему-то большему, но его руки вдруг сомкнулись у меня на затылке железной хваткой.
— Нет, подожди, — прохрипел он. — Еще.
Он резко притянул мою голову к себе, и его член с силой вошёл в моё горло. На этот раз это было неласково, эгоистично. Он трахал мой рот в яростном, неконтролируемом ритме, не обращая внимания на мои хриплые всхлипы, когда я начинала давиться, и слёзы, выступившие на глазах. Я пыталась сопротивляться, оттолкнуть его руками, моё тело умоляло о другом, но он был сильнее, больно цепляясь за волосы.
С громким, хриплым стоном он кончил, заполнив мою глотку горячей, густой спермой. Он держал мой рот на члене, пока не излился до конца, заставляя глотать. Когда Максим наконец отпустил меня, я отползла, тяжело дыша. Тело, возбуждённое и обманутое, болезненно пульсировало в такт отступающей волне его удовольствия.
— Прости, солнышко, — выдохнул он, но в голосе сквозила скорее самодовольная усталость, чем искреннее раскаяние. — Не сдержался. У тебя просто божественный ротик.
Я сидела на коленях, дрожащей рукой вытирая губы. В горле стоял горьковатый привкус.
— Ничего... ничего страшного, — прошептала я, заставляя себя улыбнуться и отводя взгляд. Я знала эту его уловку. Начать с минета, чтобы потом, сославшись на усталость или чрезмерное возбуждение, избежать полноценного секса, где ему пришлось бы думать и о моем удовольствии.
Он потянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его горячую, потную грудь. Он обнял меня одной рукой и уже полусонный начал рассеянно гладить по волосам, словно послушную собаку.
— Спи, моя хорошая, — пробормотал он, его дыхание быстро стало выравниваться.
Я прижалась к его груди, стараясь впитать это механическое поглаживание по волосам, эти драгоценные крохи ласки. Я так сильно хотела его, а получила лишь напоминание о том, что для него мое желание — вещь второстепенная.
Взрослея