таких чувств. Нннхх... Он не может, он не способен.
Эми инстинктивно чувствовала, что это правда, из ее собственной сексуальной жизни с Джимом.
- Нннн, нннн, К... продолжай трахать меня, Тони. Я... Я твоя сучка. Я люблю это. Я сделаю все, что угодно. Все, что угодно! Только... не-а... держать... чертов... я. НГХХХ! Заставь... меня... кончить....
И когда бедра Эми приподнялись под ее пальцами, а стоны Саши, казалось, достигли своего апогея, экран погас.
Нет! Нет! Черт возьми, НЕЕЕТ!
Эми вцепилась в телефон, злясь на него, на Тони, на себя.
Телефон снова завибрировал. - Теперь вы готовы, миссис Хауэлл? Готовы встретиться со мной, как Саша? Готовы выполнить задание, которое я вам дал?
Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла набрать буквы обратно.
- Да. Хорошо, ублюдок, да. Завтра утром. Церковь. Я надену эту чертову юбку.
Часть 3
Я не могу поверить, что делаю это.
Эми чувствовала, что все взгляды устремлены на нее, когда она проходила через толпу у входа в церковь, и съежилась под их взглядами. Повернутые головы, сдавленные вздохи и возмущенный шепот сопровождали ее шаги.
Она опустила глаза, стараясь не обращать на них внимания, не обращать внимания даже на круглолицего молодого пастора, у которого при виде нее глаза полезли на лоб.
На ней был наряд, который потребовал от нее Тони. Белая блузка на пуговицах, облегающая грудь и сильно зауженная к талии, слегка приоткрывала живот и еще больше ложбинку между грудей. Под ним была плиссированная клетчатая юбка длиной до середины бедра, демонстрирующая ее натренированные йогой ноги.
Она не осмелилась пойти в церковь с голыми ногами и дополнила свой наряд чулками, отказавшись от плотных колготок из-за второй части "задания" Тони. Однако, проходя мимо пастора, она почувствовала, не было ли ошибкой одеть чулки, верхние края которых едва скрывал нижний край юбки и не задрался ли подол, когда она почувствовала взгляд пастора, устремленный вниз.
В целом этот наряд производил впечатление костюма первоклассной католической школьницы. Это было не совсем возмутительно - на студенческой вечеринке в честь Хэллоуина это было бы более менее уместно, - но это было на грани приличия для Церкви и настолько не в ее характере, хорошей девочки Эми Хауэлл, Так что это было бы неправильно - обвинить людей за то, что они пялились на сексуально и почти развратно одетую девушку.
Было ясное, свежее утро среды, а это означало, что прихожан было меньше, чем в воскресенье, и большинство ее друзей, к счастью, отсутствовало. Те же, кто был там, были в основном старшего поколения и едва знакомы, хотя многие из них были знакомы - знали и ее саму, и мужа как прихожан этой Церкви, - и она была уверена, что ее наряд будет предметом обсуждения. При этой мысли ее щеки запылали.
Было и кое-что еще. Где-то в глубине чувства унижения она испытывала другое чувство. То ли из-за самой запретной, порочной природы того, что она делала - того, что она собиралась сделать, - то ли потому, что это было сделано по указанию Тони, то ли из-за того самого стыда, который охватил ее, но в ней вспыхнули первые искорки возбуждения.
— Нет, - сказала она себе, - это меня не возбуждает. Несомненно, румянец на моих щеках был просто от смущения. А соски затвердели и торчали сквозь ткань блузки только из-за того, что она была так легко одета для свежего майского утра. Она упорно игнорировала ощущение влажности на внутренней поверхности бедер, когда шла. Объяснить себе это было бы сложнее.
Как она оказалась здесь? Одетая как кокетка в своей собственной Церкви, таким образом, она гарантированно предоставляла все
Париж, Монмарт и твой портрет