следующий день лимузин снова привёз её в дворец. Но атмосфера изменилась: в огромном зале с колоннами и коврами собралось около тридцати мужчин — все в белых дишдашах или дорогих костюмах, с бокалами в руках, гости шейха из элиты. Они курили кальяны, переговаривались на арабском, смеялись. В центре зала стояла сцена с деревянным устройством, которое Аня узнала мгновенно — «испанский осёл». Это была средневековая пытка: высокий деревянный брус с острым треугольным верхом, верёвки по бокам, грузы на цепях. Аня похолодела до тошноты, ноги подкосились. Шейх сидел на возвышении в центре, как король, и улыбнулся ей холодно, манипулятивно.
— Ты думала, это просто съёмка? — произнёс он громко, чтобы все слышали. — Нет, красавица. Ты — наше развлечение на вечер. Шлюха из России, которая покажет, на что способна.
Аня попыталась отступить, сердце билось в горле, паника накрыла волной. «Нет, нет, это ошибка!» — кричала она внутри. Но ассистенты схватили её за руки, грубо сорвали одежду прямо перед толпой. Она сопротивлялась, брыкалась, царапалась, но они были сильнее — четверо мужчин против хрупкой девушки. Её выволокли на сцену голую, под аплодисменты и свист гостей. Унижение ударило как пощёчина: тридцать пар глаз пожирали её тело, кто-то выкрикивал оскорбления на арабском, кто-то смеялся, указывая на её грудь и попу. Аня краснела до слёз, пыталась прикрыться руками, но ассистенты растянули ей руки в стороны, выставляя на показ. Она чувствовала себя животным на аукционе — дешёвой, грязной, беззащитной. Соски затвердели от холода и стыда, между ног потекло от нервов, и это только усилило унижение: тело снова предавало.
Они поставили её над ослом. Острое деревянное ребро коснулось промежности — холодное, жёсткое, как нож. Аня вздрогнула, мурашки побежали по коже, слёзы навернулись на глаза от предчувствия. Ассистенты привязали её ноги верёвками к кольцам на полу, раздвинув их широко, так что пизда раскрылась перед всеми. Гости приблизились, кто-то снимал на телефоны, комментируя: «Смотрите, какая мокрая уже!» Аня рыдала тихо, умоляя глазами шейха: «Пожалуйста, не надо... Я не для этого...»
Но шейх кивнул, и ассистенты начали вешать грузы — сначала по пять килограммов на каждую лодыжку. Вес потянул ноги вниз, ребро впилось в промежность сильнее. Боль была мгновенной и острой: как будто остриё врезалось между клитором и губами, давя на нежные ткани. Аня застонала, попыталась встать на цыпочки, чтобы ослабить давление, но грузы не позволяли — мышцы ног дрожали от напряжения. Пот выступил на лбу, спине, подмышками, стекая по телу. Гости засмеялись: «Смотрите, она уже потеет, как свинья!» Унижение жгло: она, красивая и уверенная Аня, теперь объект насмешек, голая и беспомощная.
— Добавьте ещё, — приказал шейх спокойно.
Ещё по десять килограммов. Аня закричала — боль усилилась в разы, ребро вдавилось глубже, сминая клитор и губы. Кожа промежности натянулась до предела, начала краснеть и опухать, мелкие царапины сочились сукровичной жидкостью. Внутри живота всё скрутилось узлом, давление передалось на мочевой пузырь и кишечник. Аня всхлипывала, слёзы текли ручьями по лицу, смешиваясь с потом, капая на пол. «Больно... пожалуйста, снимите... я не выдержу...» — бормотала она, но голос тонул в смехе гостей. Кто-то выкрикнул: «Шлюха, терпи! Ты за это деньги получаешь!» Унижение нарастало: она чувствовала себя ничтожеством, грязной потаскухой, которую выставили на потеху богатым садистам.
Ещё по десять килограммов — общий вес на ногах достиг сорока. Аня завыла по-настоящему, тело задрожало в конвульсиях. Ребро впилось так глубоко, что казалось, вот-вот прорвёт кожу. Клитор расплющился, потерял чувствительность от боли, губы опухли вдвое, пульсируя огнём. Давление на внутренние органы стало невыносимым: кишечник сжался
Сладенькие губки