в спазме, и от агонии она обосралась — горячая, жидкая масса вырвалась из ануса, стекая по ногам, на пол, под ноги ассистентам. Запах распространился по залу, гости зашумели, засмеялись громче: «Смотрите, она насрала! Грязная сука!» Кто-то брезгливо отстранился, кто-то хохотал, указывая пальцем. Аня зарыдала в голос, лицо горело от стыда — унижение было полным: она, которая всегда контролировала себя, теперь обгадилась перед толпой, как животное. Слёзы и сопли текли по лицу, она не могла даже вытереть их, руки были связаны.
Но боль не останавливалась. Спазмы продолжались: мочевой пузырь не выдержал, и она обоссалась — тёплая струя мочи брызнула на осла, смешавшись с дерьмом и потом, образовав лужу под ней. Гости зааплодировали, кто-то кричал: «Ещё! Пусть визжит!» Аня кончила — не от удовольствия, а от болевого шока: оргазм был болезненным, судорожным, с криком, который перешёл в хрип. Тело содрогнулось, пизда брызнула соком, смешанным с мочой, усиливая запах и грязь. Унижение достигло пика: она чувствовала себя полной ничтожностью, отбросом, который кончает от собственной боли и позора перед зрителями.
Шейх позволил продолжаться этому аду ещё полчаса. Аня потеряла счёт времени: боль пульсировала волнами, от промежности вверх по позвоночнику, в голову, вызывая тошноту и головокружение. Она хрипела, тело покрылось потом, как маслом, волосы прилипли к лицу. Наконец, ассистенты сняли грузы. Аня свалилась на пол, как тряпичная кукла — ноги не держали, промежность была сплошной опухшей раной, красной и ноющей. Она рыдала, свернувшись в комок, чувствуя, как грязь размазывается по коже. Шейх подошёл, потрепал по щеке, как собаку:
— Ты хорошо выступила, шлюха. Деньги переведу. За шоу — бонус.
Ассистенты завернули её в грязную простыню и отнесли в машину, как мусор. По дороге Аня потеряла сознание — от боли, истощения и эмоционального шока.
Очнулась она в частном госпитале Дубая: белые стены, запах дезинфекции, капельница в вене с обезболивающим. Врач — молодой араб в белом халате — объяснил по-английски:
— У вас сильный шок, обезвоживание, множественные ушибы и отёк в генитальной области. Никаких разрывов, но ткани повреждены поверхностно. Несколько дней в постели, мази, антибиотики. Кто вас так изувечил? Мы можем вызвать полицию.
Аня покачала головой, слёзы снова потекли. Она лежала, уставившись в потолок, боль всё ещё ныла в промежности — тугая, пульсирующая, как напоминание о позоре. Пизда опухла, клитор онемел от травмы, попа горела от спазмов. Она трогала себя осторожно под одеялом — всё в повязках, но цело. Но эмоции разрывали душу: воспоминания о смехе гостей, о собственной грязи, о том, как тело предало её перед всеми. Унижение жгло изнутри — она чувствовала себя сломанной, недостойной, грязной навсегда.
Шейх перевёл деньги — двести тысяч долларов плюс сто тысяч бонуса «за шоу». Но Аня не радовалась. Через неделю она вернулась в Россию, хромая от боли, с шрамами в душе. Сергей названивал с извинениями, но она заблокировала его номер. Больше никаких сессий, никаких клиентов. Она сидела дома неделями, плакала по ночам, вспоминая запах собственной грязи и хохот толпы. Сон преследовали кошмары: осёл, грузы, унижение.
Милая, наивная Аня умерла в том дворце. Осталась только девушка с глубокими травмами, которая заплатила слишком высокую цену за иллюзию лёгких денег и роскоши.
Незабываемый вечер