ерунде: о её учёбе, о Москве, о любимых фильмах. Сергей был обаятельным — шутил мягко, хвалил её внешность: «У тебя такая натуральная красота, редкость в наше время. Многие девушки приходят с силиконом, а ты — свеженькая, как яблочко». Аня улыбнулась, расслабилась. Волнение ушло, осталось лёгкое возбуждение от комплиментов. «Он профессионал, — подумала она. — Всё будет нормально».
Начали съёмку. Сначала в одежде: Аня стояла у окна, улыбалась в камеру. Сергей щёлкал, хвалил: «Класс, голову чуть наклони, глаза в объектив — супер». Потом попросил снять свитер — осталась в топе и джинсах. Аня стеснялась, но сделала. Ещё кадры. «Теперь джинсы сними, в белье встань. Не бойся, ты выглядишь потрясающе». Аня покраснела до ушей, но подумала про деньги. Сняла джинсы, стояла в белом белье, руки скрестила на груди. Соски затвердели от прохлады, она почувствовала, как между ног теплеет — от стыда и взгляда Сергея.
Он снимал, подходил ближе, поправлял позы: «Ножку чуть вперёд, попку отведи назад — да, так сексуально». Его рука коснулась бедра — лёгко, профессионально, но Аня вздрогнула. Камера щёлкала. «Теперь повернись спиной, прогнись чуть — идеально». Аня сделала, чувствуя, как стринги врезаются между ягодиц. Она представляла, как выглядит: попка выставлена, бельё просвечивает. Внутри всё пульсировало — она вспомнила поцелуи Миши там, и стало ещё влажнее.
Через полчаса Сергей предложил перерыв. Налил воды, сел рядом: «Ты молодец, очень фотогеничная. Многие стесняются вначале, но потом входят во вкус. Хочешь, попробуем чуть смелее? Сними лифчик, но грудь прикрой руками или волосами. За топлесс доплачу пять тысяч». Аня замерла: «Я... не знаю. Я никогда не снималась так». Он улыбнулся: «Никто не увидит без твоего согласия. Это для портфолио. Ты красивая, не прячься». Она подумала про деньги — двадцать тысяч вместо пятнадцати. И про то, как он смотрит: с восхищением, не пошло. «Ладно... только боком».
Она сняла лифчик, прикрыла грудь руками. Кожа покрылась мурашками, соски стояли торчком. Сергей подошёл, поправил волосы, его пальцы скользнули по плечу. «Не бойся, дыши ровно». Щёлкала камера. Аня почувствовала прилив — возбуждение нарастало, трусики промокли. Она повернулась спиной, прогнулась, как он просил. «Теперь присядь на корточки, колени раздвинь чуть — для динамики». Она послушалась, чувствуя, как ткань трусиков впивается в губы, раскрывая их. Сергей подошёл ближе: «Ещё шире, да...»
Ещё позы: на четвереньках, лёжа на боку, с руками над головой. Аня входила во вкус — ей нравилось, как тело реагирует, как Сергей хвалит: «Ты богиня». Но стеснение не уходило полностью — она краснела, когда он поправлял её, касаясь кожи.
Кульминация: «Теперь раком встань, попку повыше, голову опусти». Аня встала на четвереньки на ковре, прогнулась, выставив попку. Стринги сдвинулись, пизда раскрылась сзади — губы набухли, мокрые, розовые. Аня почувствовала сквозняк там, стыдно до слёз. Сергей подошёл сзади, присел: «Хорошо, но тут влажно... Надо вытереть, чтобы выглядело красиво на фото. Не двигайся». Он взял салфетку, провёл по внутренней стороне бедра — вверх, к губам. Аня замерла, дыхание сбилось. Салфетка коснулась клитора — лёгко, но электричество пробежало по телу. Она застонала тихо.
Но вместо салфетки она почувствовала что-то твёрдое, горячее. Сергей расстегнул штаны, его член — толстый, венозный — прижался к входу. «Ш-ш, расслабься, — прошептал он. — Это нужно для идеального кадра». Аня хотела крикнуть «нет», но тело предало — пизда была мокрой, готовой. Он вошёл одним толчком — жёстко, глубоко, до упора. Боль смешалась с удовольствием: она была тугой после того единственного раза с Мишей, и его член растянул её до предела. Аня закричала: «Ааа! Больно!» Но
Почему сессия начинается не вовремя?