Настины бёдра, мягко, но уверенно прижимая их к дивану, не давая ей слишком сильно дёргаться. Её язык углубился, проник во влагалище, исследуя его изнутри, лаская стенки. Настя чувствовала каждый миллиметр этого вторжения, каждый завиток шершавой поверхности языка. Это было не похоже на пальцы или член. Это было более интимно, более... всепроникающе.
Потом язык вернулся к клитору, и Ирина добавила ещё один элемент — палец, который Настя помнила по дачной ночи. Он медленно, с лёгким сопротивлением, вошёл в неё. Но на этот раз Настя была настолько влажной и открытой, что это было почти безболезненно. Палец скользнул глубоко, нашёл какую-то точку внутри, и Ирина нажала.
Мир для Насти взорвался белым светом. Оргазм нахлынул не волной, а целой стеной цунами. Её тело затряслось в неконтролируемых конвульсиях, из горла вырвался длинный, раздирающий крик, который она сама не узнала. Она кончала так сильно, что её соки хлынули наружу, прямо на лицо и губы Ирины. Спазмы длились бесконечно, выжимая из неё всё, до последней капли.
Когда она наконец обмякла, полностью истощённая, Ирина медленно подняла голову. Её губы и подбородок блестели от Настиных соков. Она облизала губы, смакуя вкус.
Настя лежала, не в силах пошевелиться, только грудь тяжело вздымалась. Она чувствовала себя полностью опустошённой, разобранной на молекулы и собранной заново. Она никогда не испытывала ничего подобного. Секс с мужем был приятной зарядкой по сравнению с этим ядерным взрывом.
«А теперь, — сказала Ирина, вставая и снимая с себя последнюю деталь одежды — чёрные трусики. — Твоя очередь. Пора учиться отдавать.»
Она легла на диван рядом с Настей, раздвинула ноги. Её вульва, уже знакомая Насте по тактильным ощущениям, предстала перед ней во всей визуальной красе. Это было мощное, величественное зрелище. Густые, тёмно-каштановые, слегка вьющиеся волосы покрывали весь лобок, сбегая по внутренней стороне бёдер. Под ними скрывались полные, мясистые, тёмно-розовые, почти бордовые большие половые губы. Они были слегка приоткрыты, обнажая внутренние, более нежные и уже обильно смазанные естественной смазкой. Клитор был крупным, хорошо заметным, с большим капюшоном.
И пахло. Не просто чистым телом. Пахло женщиной. Взрослой, зрелой, живой. Терпкий, глубокий, животный аромат, смешанный с духами и возбуждением.
«Подойди. И попробуй, — сказала Ирина, положив руку Насте на затылок и мягко направляя её. — Не бойся. Делай то, что тебе самой нравится.»
Настя, всё ещё дрожа от послесвечения собственного оргазма, опустилась на колени между ног Ирины. Запах ударил ей в нос, но он не был отвратительным. Он был... вызывающим. Призывающим. Она вспомнила вкус на своих пальцах после дачи — тот же, только концентрированный.
Она наклонилась и, зажмурившись, коснулась губами тёплой, влажной кожи чуть выше клитора. Ирина вздохнула. Ободрённая, Настя стала целовать. Легко, неуверенно. Потом решилась на язык. Кончик её языка коснулся большой половой губы, провёл по ней. Кожа была удивительно мягкой, бархатистой.
«Смелее, — прошептала Ирина. — Раздвинь их. И найди то, что прячется внутри.»
Настя раздвинула большие губы пальцами. Перед ней открылась розовая, блестящая от соков щель. Она выглядела сложно, замысловато, как экзотический цветок. Настя, затаив дыхание, провела языком прямо по центру, от низа кверху.
Вкус. Вот он. Концентрированный, настоящий. Солоноватый, с явной кислинкой, терпкий, с глубоким, почти грибным послевкусием. Это был вкус взрослой, много повидавшей женской плоти. И он сводил с ума.
Настя погрузилась в процесс. Её неуверенность исчезла, сменившись жадным любопытством и желанием угодить. Она лизала, сосала, исследовала каждую складочку. Она нашла клитор и, подражая тому, что делала с ней Ирина, обхватила его губами. Он был крупнее, чем
Юная спортсменка