передохнуть. Он брал её в разных позах, на кровати, на полу, у окна, под которым шумело море. Каждый новый акт был грубее и требовательнее предыдущего. Он выбивал из неё остатки правил, приличий, воспоминаний о муже, о той Анастасии, которая жила в Москве. Он оставлял только животную похоть, голое, первобытное желание, которое горело в её глазах и заставляло её молить о продолжении, даже когда тело уже не могло. Она стала его инструментом, его вещью, и это было её высшим наслаждением.
В один из моментов, когда я лежала на животе, уставшая и довольная, он встал с кровати. Услышала щелчок и увидела, как он направил на меня камеоу своего телефона. Вспышка осветила комнату.
— Что ты делаешь? — прошептала, но в голосе не было протеста, только любопытство.
— Снимаю, — коротко ответил он, делая ещё один снимок. — Хочу, чтобы ты помнила, кем ты была этой ночью, моей подстилкой.
Ахмед начал снимать видео. Запечатлевал, как его палец скользит по её влажной щёлке, как она дёргается и стонет. Он снимал, как я, на коленях, с блестящими от слёз и возбуждения глазами, берут его член в рот. Он снимал их отражение в зеркале шкафа, где его тёмное тело доминировало над её бледной кожей. Анастасия не пряталась. Она позировала для него, выпятив ягодицы, глядя в камеру с вызовом. Я хотела, чтобы он запечатлел её такой — распутной, свободной.
И тут, в голове, где только что было одно сплошное пламя, вдруг прояснилась картинка. Воспоминание, которое казалось из другой жизни. Неделя назад я сидела дома и чистила историю на ноутбуке своего мужа, чтобы освободить место. И случайно наткнулась. В истории браузера остались поисковые запросы. «Куколд порно», «жена с другим», «смотреть как жену трахают». Мой муж смотрел это. Он фантазировал об этом. А я тогда лишь скривилась, почувствовав укол унижения и брезгливости.
И сейчас, лёжа под этим мускулистым кавказцем, который снимал её на телефон, меня осенила безумная, гениальная в своей порочности идея. Эта мысль пришла как молния, прожигая остатки её старой личности и зажигая в её глазах новый, ещё более дикий огонь.
Я посмотрела прямо в камеру Ахмеда, которую снова навёл на её лицо. И вместо стона или покорной улыбки, мои губы скользнули в ухмылку. Я медленно, с вызовом, облизнула губы, глядя в объектив, словно смотрела в глаза своего мужа за тысячи километров.
— Ахмед, — сказала я с лукавым голосом. — Отправь мне это видео и фото, пожалуйста.
****
Слова докладчиков об экономическом секторе тонули в душном воздухе зала, сливаясь в монотонный, бессмысленный гул. Голова тяжелая, как будто набитая ватой. Конечно, причина — практически всю ночь Ахмед не давал спать, затрахал так, что ноги не держали.
К утру тело было разбитым и чужим, ноги подкашивались, едва встала с постели.
Колени горели от потёртостей, — немые свидетельства моей покорности.
А когда я меняла позу, под одеждой давали о себе знать синяки на попе и бедрах — следы шлепков и захватов.
Но ощущение неги внизу живота и полученные впечатления глушили отрицательные эмоции. Вспомнились события с Ахмедом. Красивый, уверенный в себе мужчина с горящими глазами, который так интересно говорил о своей работе. Что даже сама не поняла как оказалась в его постели — возникли небольшие уколы совести:
«Правильно ли поступила? Ахмед ведь даже не спросил, хочу ли я. Просто взял. А я дала. Нет, не жалею, с мужем пресно и скучно — итоговые мои умозаключения»
Вдруг на сцену вышел он. Ахмед. В дорогом костюме, выглядел еще более уверенно., жестикулировал, и я видела, как несколько девушек из зала
Переломный уикэнд. Часть 1