и не ждала. Но обошлось. Были только пощёчины, и на память от того лета остались только сцены совращения, навсегда отпечатавшиеся в душе и теле и изменившие её, и эти красивые фотографии...
Вернувшись домой, как-то в разговоре Наталья узнала ещё один факт, ставший вишенкой на торте разочарований того лета: оказывается, мать заплатила дяде Пете, чтобы племянница жила у него те два месяца. Может, не так много, как это обошлось бы ей в «чужом» отеле, но достаточно, чтобы Наталья вновь почувствовала себя обманутой и использованной. Мать, наверное, не поняла, почему после этой новости дочка густо покраснела и ушла к себе. Это была краска не только стыда, но и дикой злости на этого вонючего, лживого, извращённого кобеля, по-родственному называвшегося дядей Петей, который использовал её для собственного удовольствия, попрекал съеденой спермой и ещё взял за это деньги с матери. Низкий, подлый, лживый человек! Душа Натальи разрывалась от жгучего стыда и возмущения, но было там и ещё что-то — возбуждение. Она вспоминала всё, что дядя творил с ней, того мужика на пляже, и невольно возбуждалась, с потрясением понимая, что ей всё это нравилось! Или стало нравиться сейчас, поскольку у неё не было другого опыта — ласкового и уважительного, без насилия и принуждения. Сама того не осознавая, теперь она хотела именно такого отношения и ждала его от следующих партнёров.
***
В сорок лет Наталье захотелось большего. Теперь её фантазии наполнились молодыми мальчиками и даже картинами секса с собственным сыном. В реальности она бы никогда на это не пошла — знала границы дозволенного. Но в мечтах можно было быть с кем угодно. Эти фантазии часто спасали от унылой реальности, не давали свихнуться или превратиться в отбитую невротичку. Наоборот, все, кто знал её по жизни и работе, считали волевой, самонадеянной сукой и сильной личностью. Она всегда в форме: красивая, подтянутая, стройная и ухоженная. Немало этому способствовали полная семья, любовь мужа и достаток, позволяющий следить за собой.
Были у неё и секреты. Обычно это был любовник помоложе, эгоистичный и самовлюбленный самец. Если он не просто делал вид, а действительно оказывался таким, как она ждёт — жёстким, властным, использующим тело и все дырочки любовницы исключительно для личного удовольствия, то имел шанс задержаться в постели подольше. Если же, как муж, был ласков и обходителен, заглядывал в глаза и стремился доставить ей удовольствие, то однозначно получал отставку после первого же свидания - такого отношения ей хватало и дома.
Наталья понимает, что её фетиши далеки от обычных пристрастий женщин, и «винила» в этом своих "учителей", прививших молодой девочке на заре сексуальности подобные установки.
***
Она росла без отца, а мать постоянно находилась в поисках нового мужа. Осенью того года, когда Наташа потеряла девственность с дядей, а потом провела с ним незабываемое лето, в их доме появился новый персонаж. Мать привела Стаса. В череде похожих типов, которыми так изобиловала жизнь девушки, он выделялся хорошей фактурой: молодой, подтянутый, красивый. Поэтому понравился не только маме, но и новоявленной «падчерице». Та сразу учуяла в нём «тот самый образ» — самодовольного кобеля, думающего только о себе. Для него она стала свежим мясом, хорошим бонусом общения с матерью. "Ходила такая невыебанная и светила перед ним своими прелестями" - как её пропустить?!
Трудно сказать, видела ли мать такое отношение нового мужчины к подросшей дочери. Надо быть совсем наивной, чтобы не замечать подобного. Но, может, это был для неё дополнительный способ удержать кавалера в семье?
Без особых раздумий Наталья поняла, что интересует нового «папу» совсем не как дочка. Он был
Пол и Лика: новая встреча.