как волк на козлёнка! Булочки Алины были куда прекраснее любых виденных ранее: - округлые, пухлые, как тесто. Между ног белели губки женской щёлки, покрытые темными волосками, не менее восхитительные и манящие. Но я сосредоточился на попке — маленькой, розовой, сморщенной дырочке между восхитительных белых холмов! По сравнению с мужским очком Ильдара, это была нежная, хрупкая дырочка, страх повредить которую, на время сковал мою волю. Я просто любовался, растягивая ягодички руками и умирая от нежности и желания.
— Ну же, братик! Давай! — вильнула попкой Алина. Повинуясь порыву, я стал целовать её ароматное сладостное тело: шею, лопатки, вдоль позвоночника, опускаясь всё ниже. Она тихонько хихикнула — поцелуи в попку были ей щекотными. Но я зарылся языком в самую дырочку, вбирая ощущения от рельефного сморщенного колечка. Она затихла, чувствуя что-то особенное. Палец мой коснулся выпуклых губок пиздёнки, и мне показалось, что между ними довольно много влаги. От сестры пахло иначе — это был сладковатый, влекущий аромат женского тела. Я купался и плыл в этих волнах, наслаждаясь невероятными впечатлениями от этого нежного создания. Моими стараниями и слюнями, попка сестры довольно скоро стала хорошо смазанной.Я приставил свой перевозбужденный член к подрагивающей попке сестры, с трудом веря, что у нас что-то получится — слишком несоразмерными казались наши «органы». Но, помолясь, надавил и, к моему восхищению, тугая дырочка поддалась. Края её расступились и кончик члена погрузился в сестру, на половину головки. Алина зашипела от боли... Поэтому мне пришлось остановиться и с тревогой спросить:
— Алиночка, может не надо, тебе же больно?!.
Но она только замотала головой:
— Я хочу до конца, как они!..
И упрямо упёрлась лбом в сложенные руки, принимая позу терпения и покорности. Истекая потом от страха и желания, я повторил надавливание и с огромным трудом протиснулся в неимоверно тугой анус своей сестры. Смог зайти только на одну треть и остановился, не зная, продолжать ли?.. Алина кряхтела, спина её пошла пятнами, а руки лихорадочно сжимали край постели.
— Больно… но я вытерплю, не останавливайся, братик, пожалуйста…
Её тесное колечко сжимало меня так сильно, что я едва сдерживался. Может и на благо: — в первый раз я излился почти мгновенно, стоило мне только оказаться внутри попки сестры и несколько раз качнуть бёдрами. Невозможно удержаться, ощущая тугое сопротивление её задницы. Когда я кончил — глубоко, горячо, заполняя её кишку, она обмякла всем телом, перестав терпеть боль и ощутив внутри, после разрывающего наполнения, облегчение и горячую сперму брата. Отдышавшись, Алина поднялась на ноги, расправляя ладошками смятый подол платья, измученная, но странно счастливая и гордая произошедшим. Я нежно обнял её, наш поцелуй был в тот раз не брата с сестрой, а самых настоящих любовников!
«Не приближайтесь к прелюбодеянию — поистине, это мерзость», — шептала моя совесть, но тело уже погрязло в грехе и не могло остановиться... Так моя постыдная тайна, переросла в нашу "страшную" тайну на двоих. Алина не испытывала удовольствия от подобных упражнений, а я был слишком неопытен, чтобы скрасить ей, утомительные сношения в "неправильную" дырочку. Это предохраняло её от беременности и бесчестия и было нашей единственной возможностью соединиться. А поэтому она никогда не отказывала, даже намекала сама, когда хотела. Это не приносило ей оргазмов, но заставляло чувствовать себя совсем взрослой. Радовало только, что попка её совсем ко мне привыкла, и никакой боли от моих проникновений она не испытывала.
Конечно, меня увлекла её влажная писька. Во время наших игр она сильно увлажнялась, выделяя капельки прозрачной, тягучей смазки. Над двумя пухлыми валиками больших губ, вырастал никак не
Черная женщина.