глубоко, держа сына за ошейник как за поводок. Каждый толчок заставлял Акиру стонать громче: "Ах... отец... пожалуйста... нет... ааах!" Его член дёргался, предсемя капало на мат. Кенжи ускорился, одна рука на животе парня, другая тянула ошейник, заставляя выгибаться ещё сильнее.
"Скажи всем, кто ты теперь!" — приказал Кенжи, хлопнув по попке.
"Я... я ваш раб... пет... ааах!" — выкрикнул Акира, сломленный. Его тело сдалось — он начал подмахивать сам, насаживаясь на член отца.
Юми не выдержала: её рука скользнула между ног, пальцы нашли клитор под кружевными трусиками. Она тёрла себя, глядя, как Акира кончает первым — без рук, просто от анального оргазма. Сперма брызнула на ринг, тело парня содрогнулось в конвульсиях.
Кенжи зарычал и кончил внутрь, заполняя сына горячим семенем. Он вышел, и белая жидкость потекла по бёдрам Акиры. Толпа аплодировала стоя.
Но это был не конец. Кенжи потянул за ошейник, заставив Акиру ползти на четвереньках к Юми. "Теперь покажи своей подруге, как ты меня благодаришь." Акира, всё ещё в тумане оргазма, подполз и начал лизать член отца, очищая его от остатков.
Юми смотрела, мастурбируя быстрее, и вскоре кончила сама — тихо постанывая, с открытым ртом.
С тех пор Акира носил ошейник постоянно. Дома он был послушным пет: ползал на коленях, обслуживал отца когда угодно, даже при гостях. Юми иногда приходила "в гости" — смотреть или участвовать. Классическое подчинение, вечное унижение.
Часть 2: Опущение Юми
Прошло несколько недель с того судьбоносного боя в подпольном клубе. Акира полностью изменился: ошейник стал частью его повседневной жизни, скрытый под одеждой на улице, но всегда видимый дома. Он ползал на четвереньках по квартире, когда Кенжи был рядом, обслуживал его ртом по утрам, а вечерами — всем телом. Парень сломался окончательно: его глаза теперь светились покорностью, а тело реагировало на малейший приказ возбуждением. "Хороший пет, " — говорил Кенжи, гладя его по голове, и Акира вилял воображаемым хвостом от удовольствия.
Юми не могла забыть ту ночь. Она приходила "в гости" всё чаще — сначала под предлогом "проведать Акиру", но很快 стало ясно, что её тянет нечто иное. Каждый раз, видя, как её бывший парень униженно лижет ноги Кенжи или стоит раком, ожидая проникновения, Юми чувствовала, как между ног становится мокро. Она сидела на диване в своём любимом чёрном кружевном белье — теперь без плаща, без стеснения — и смотрела, кусая губы. Её высокий хвост качался в такт дыханию, щёки горели, а пальцы невольно скользили под трусики.
Однажды вечером Кенжи заметил это. Акира был на цепи у его ног, голый, с пробкой в попке — "тренировка на растяжку", как объяснил отец. Юми пришла в коротком платье, которое едва прикрывало бёдра, и села напротив, якобы чтобы поговорить с Акирой. Но её глаза были прикованы к сцене: Кенжи лениво дрочил свой полувозбуждённый член, а Акира послушно лизал яйца.
"Ты всё время смотришь, девочка, " — усмехнулся Кенжи, его строгий взгляд прошёлся по её телу. "Тебе нравится смотреть, как я ломаю твоего бывшего бойфренда?"
Юми покраснела до кончиков ушей, но не отвела взгляд. "Я... просто беспокоюсь за него, " — соврала она, но голос дрогнул. Её соски торчали под тонкой тканью, а ноги невольно раздвинулись шире.
Кенжи рассмеялся низко, гортанно. "Врёшь плохо. Акира, подползи к своей подруге и покажи ей, как ты теперь живёшь."
Акира послушно пополз на четвереньках, цепь звякнула по полу. Он остановился у ног Юми, уткнулся носом в её колени и тихо заскулил, как щенок. Юми ахнула, её рука инстинктивно легла на его голову, поглаживая мягкие волосы.
Ну и мамочка