Он вошёл медленно, очень медленно, глядя ей в глаза. Она застонала тихо, выгибаясь навстречу. Колокольчик на её шее звякнул мелодично, когда она запрокинула голову. Акира двигался плавно, глубоко, но без грубости — каждый толчок был лаской, каждый вздох — признанием. Её руки гладили его спину, пальцы зарывались в волосы. Они шептали друг другу слова, которые никто не слышал: «Я люблю тебя... даже так... всегда буду...»
Толпа начала подбадривать, но тихо — многие заворожённо смотрели на эту нежность посреди грубого мира. Юми чувствовала, как оргазм подкатывает — сладкий, тёплый, от одного только ощущения Акиры внутри, от его губ на шее, от того, что он всё ещё её, несмотря ни на что. Акира тоже был на грани — его член пульсировал, тело напряглось.
И в этот момент Кенжи шагнул вперёд.
«Хватит.»
Один рывок за цепь Акиры — и тот вылетел из Юми, член мокрый, твёрдый, отчаянно подрагивающий на воздухе. Юми ахнула, пытаясь дотянуться до него, но Кенжи схватил и её за ошейник, оттащив в сторону. Колокольчик зазвенел жалобно.
«Вы кончаете только с моего разрешения. Поняли?»
Акира кивнул, опустив голову, сперма уже капала с головки — он был так близко. Юми всхлипнула, её киска сжалась пустотой, клитор пульсировал болезненно.
Кенжи расстегнул штаны. Его член — огромный, как всегда — встал перед ними. Он сначала взял Акиру — поставил раком, лицом к Юми, чтобы она видела всё. Вошёл без подготовки, одним движением. Акира закричал — боль и удовольствие смешались, глаза закатились. Кенжи трахал его жёстко, глубоко, держа за ошейник как за ручку. Каждый толчок заставлял тело Акиры дёргаться вперёд, член хлопал по животу, предсемя летело каплями.
Юми смотрела и плакала. Слёзы катились по щекам, но не от ревности — от жалости, от любви, от того, как унижают её любимого на глазах у всех. Она видела, как Акира ломается снова и снова: его рот открылся в беззвучном крике, слюна потекла, лицо исказилось в ahegao — шок, боль, наслаждение. Колокольчик на её шее звенел, когда она дрожала.
«Пожалуйста... хозяин... не так сильно...» — прошептала она, но Кенжи только усмехнулся.
«Ты следующая.»
Он кончил в Акиру быстро — зарычал, вливая семя глубоко. Вытащил, и белая струя потекла по бёдрам сына. Акира рухнул на мат, тело в конвульсиях, но оргазма не было — только мучительное напряжение.
Кенжи повернулся к Юми. Поставил её раком рядом с Акирой — лицом к лицу. Она видела его слёзы, он — её. Кенжи вошёл в неё так же грубо. Юми закричала — боль пронзила, но за ней сразу волна удовольствия. Он был слишком большим, растягивал до предела. Держа за хвост и ошейник одновременно, он трахал её сильно, ритмично, каждый толчок отдавался в животе. Колокольчик звенел безумно, как сумасшедшая музыка.
Акира смотрел в глаза Юми — они оба плакали теперь. Она видела, как он страдает, не кончив, как его член всё ещё твёрдый, красный, отчаянный. Он протянул руку, коснулся её щеки, вытирая слёзы. Она поцеловала его пальцы.
Толпа ревела, свистела, аплодировала. Кто-то кричал: «Сильнее! Сломай их окончательно!»
Кенжи кончил и в Юми — заполнил до краёв, семя потекло, когда он вышел. Она рухнула рядом с Акирой, оба дрожали, обнимались, но оргазма не было ни у кого из них. Только мучительное, сладкое напряжение.
Кенжи встал, застегнулся. Посмотрел на толпу.
«Этого мало. Сегодня мои петы работают на клуб. Борделю нужны новые лица на вечер.»
Толпа взорвалась аплодисментами.
Бордель при клубе был в соседнем помещении — несколько маленьких комнат с красным светом, кроватями и зеркалами на потолке. Туда их повели на поводках. Юми и Акира ползли
Рабыня