и Юми. Она носила ошейник с колокольчиком постоянно, ползала рядом с ним, они обслуживали Кенжи вместе — ртами, телами, во всех позах. Иногда он брал их обоих сразу: Акиру в попку, а Юми заставлял лизать. Или устраивал "шоу" для друзей из клуба.
Юми больше не была независимой. Она нашла своё место — на коленях, с открытым ртом и мокрой киской, звеня колокольчиком в такт толчкам. Унижение стало её новым возбуждением. Вечное.
Часть 3: Акира и Юки в борделе клуба
Прошло ещё несколько недель. Юми уже не помнила, каково это — просыпаться без ошейника. Розовая кожа плотно обхватывала шею, колокольчик тихо позвякивал при каждом движении, напоминая о новом статусе. Акира носил свой чёрный ошейник с той же покорностью — они стали парой петов, спящих у ног Кенжи на коврике в спальне, моющихся вместе в душе только по его разрешению и обслуживающих его по утрам вдвоём, синхронно, как хорошо отрепетированный дуэт.
Кенжи решил, что пора вернуть долг клубу. Тот самый подпольный бойцовский клуб, где всё началось, давно ждал нового шоу от своей легенды. «Сегодня вечером вы оба пойдёте со мной, — сказал он за завтраком, лениво гладя Акиру по голове, пока Юми стояла на коленях и держала в зубах его чашку с кофе. — И будете вести себя идеально. Поняли?»
Они кивнули одновременно. Колокольчик Юми звякнул, цепочка Акиры тихо звякнула о пол.
Вечером Кенжи вывел их на улицу. На обоих — только тонкие чёрные плащи до колен, под которыми ничего. Ошейники блестели на шеях, цепи он держал в руке, как поводки. Холодный декабрьский воздух кусал кожу, но внутри у обоих пылало — от страха, от предвкушения, от того, что они снова будут на виду у всех. Юми шла чуть позади Акиры, её каблуки стучали по асфальту, колокольчик звенел тихо, но отчётливо. Прохожие оборачивались, но Кенжи смотрел так, что никто не решался подойти.
В клубе их встретили знакомо — гул голосов, запах пота, алкоголя и возбуждения. Толпа расступилась, пропуская Кенжи с его «питомцами». Многие узнали Акиру — бывшего дерзкого мальчишку, который бросил вызов чемпиону и проиграл всё. Теперь он шёл на четвереньках, как и полагалось внутри клуба, плащ распахнулся, обнажив голое тело и пробку в попке. Юми тоже опустилась на колени — Кенжи потянул за цепь, и она послушно поползла рядом.
На сцену — ту самую импровизированную платформу в центре — их вывели под овации. Софиты ослепили, толпа заревела. Кенжи встал позади, держа оба поводка в одной руке.
«Смотрите, господа, — громко объявил он, голос разнёсся по подвалу. — Мой сын и его бывшая подруга. Полностью сломленные. Сегодня я разрешаю им показать, как сильно они всё ещё любят друг друга... пока я не решу иначе.»
Он отпустил цепи, толкнул их вперёд. Акира и Юми остались одни в центре круга света. Плащи Кенжи уже снял в углу — оба голые, кроме ошейников. Юми дрожала — не только от холода, но и от взглядов десятков глаз. Акира подполз к ней первым, нежно уткнулся лбом в её плечо. Его руки обняли её талию, осторожно, как будто боялся сломать.
«Юми...» — прошептал он, голос дрожал. Она посмотрела на него — в больших глазах стояли слёзы, но не от боли, а от переполнявших чувств. Она обняла его в ответ, прижалась всем телом. Их губы нашли друг друга — поцелуй был долгим, нежным, почти невинным на фоне всего этого места. Толпа притихла, наблюдая.
Юми легла на мат, раздвинув ноги, приглашая. Акира накрыл её собой — не как хозяин, а как любящий.
Моя соседка.