благодарен вам, вы просто спасали меня, иногда приезжал я еле живой, а вы возвращали меня к жизни и к службе. А как вы вытащили меня спать в том окопе, под бурками. Благодаря вашей женской интуиции мы и остались живы. Так что это я вам должен...
Да, уже трижды покушались на меня, похоже я сильно “достал” хитрого генерала Манштейна. А на другой день опять моё везение. Мы ложным отступлением заманили весь гренадёрский полк, вместе с прикреплёнными частями европейских союзников в ловушку, перебив их из пулемётов фланговым огнём. Остатки немцев, увидев что стало с бравыми эсэсовцами и лихими в атаке конными румынами под градом свинца, вскочили на ноги и под вновь вспыхнувшим шквальным огнём в спину буквально рысью ломанулись обратно к спасительному оврагу... А конные румыны полегли все!
Вкусные оказались румынские ухоженные кони – вечером в каше было больше мяса, чем каши. Все бойцы были очень довольны! И в голос все твердили:
— Вот так воевать нужно! И не слушать этого "члена"! Сам пусть и идёт в "штыковую"!
Было видно, что добрались до оврага под убийственным ливнем пуль считанные единицы. Стрельба стихла. Лишь заваленное трупами поле боя напоминало о том, что здесь всего несколько минут назад смерть собрала свою очередную жатву. Положили многих, Даже “Ганомаг” захватили – наши отличные меткие снайперы-девушки перебили всех в этом броневике. Иванов сразу его и реквизировал.
В «Ганомаге» у был целый арсенал, очень уж мы хорошо затарились, долго теперь не придется на отечественное оружие переходить. Патронов несколько сотен тысяч, четыре МГ, из них один на бэтээре стоит. Пять МП и шесть винтовок. Одна даже снайперская, Kar98, цейсовский прицел – это отлично. Если казаки свою угробили, ловко и коварно бегая от фрицев – завлекая их, то будет полная замена. Взрывчатки почти не было, зато гранат два ящика, даже дымовые есть. Гранаты конечно слабые, с тёрочным запалом, зато с длинными деревянными ручками - легко кидать их далеко!
Мин немного, противопехотные «лягухи», но это уже хорошо. А если поставить на пути наступающей немчуры – то и отлично! Я тут нашим прямо на КП стихи прочёл:
Над полем боя солнца диск взошел,
Опять на смертный бой идут солдаты.
Здесь воздух неподвижен и тяжел,
И травы здесь от крови лиловаты.
Да тут ещё прибыл майор из Севастополя, с ними прибыли около двух рот морячков, судя по всему – лихие парни. Майор был просто потрясён нашим ведением боя! Он подумал, что наши “орлы” струсили и убегают в панике!
— Ну ничего, себе! – вырвалось у него, когда он осмотрел поле боя. – Вот это да! Товарищ генерал, вы только посмотрите! Я в трансе! Как ваши парни умно, чётко, лихо и хитро воюют! А то политруки только могут орать: "Ура! В штыковую!"
— Наши парни, наши, товарищ майор! - Извините, товарищ генерал, конечно "наши"...
Я тоже последовал примеру майора и выглянул из-за бруствера. Все подступы к нашим позициям были усеяны трупами в серо-зелёных шинелях. Кое-где убитые даже лежали даже в несколько слоев. На глаз было сложно определить, сколько немцев полегло здесь, пытаясь взять этот рубеж, но их было много, очень много. И ни один не сумел подойти к траншее ближе ста метров.
Казалось, что здесь в полном составе лежит 50-я пехотная дивизия вермахта, хотя конечно это было не так. Её жалкие остатки занимали позиции примерно в полутора километрах впереди, как раз по тому самому оврагу, который должен был стать рубежом развёртывания для эсэсовского моторизованного полка и румынских кавалеристов. Но удар “Катюш”, затем шесть пулемётов "Максим", аж стволы у них
Истори - Х