захват немецкой подлодки и БДБ! Корреспонденты носились по всему Крыму. Но через неделю из-за их полной болтливости теперь немецкие трофейные БДБ не возят днём наших раненых и беженцев в Туапсе — уже все знают, что там наши экипажи. Но зато более тысячи раненых и почти две тысячи беженцев уже в безопасном месте. И отличные опытные врачи постепенно возвращают в строй наших героев — будет умелое подкрепление нашим армиям. Но БДБ всё равно теперь совсем аккуратно ночами вывозят раненых из Севастополя. Главное, что есть на чём! А обратно – продовольствие и патроны.
А там даже среди них была известная английская журналистка Клэр Холлингворт. Очень коварная и очень подлая! Собственно и вся Британия всегда вела себя подло к нашей стране. Ну ещё бы, такая огромная территория, такие невероятные полезные ископаемые, да в огромном количестве, но не под контролем империи, над которой никогда не заходит солнце... А вот тут и прорезалось у британцев такое прекрасное человеческое чувство - невероятная зависть! Мне даже Хозяин позвонил, мол с ней аккуратнее - она вхожа к самому Черчиллю.
Пришлось мне с ней повозиться, но может и к лучшему. Всех корреспондентов сразу отправили, а я ждал у трапа самолёта именно эту Клэр. Наконец выползает, бледная физиономия - да она замёрзла на высоте в своем плащике на рыбьем меху! Еле ноги переставляет! Так что я подхватил её на руки и понёс к ГАЗ-61. Водитель Толя открыл дверцу, я её на заднее сидение. Затем сам я сел с другой стороны и, взяв её под коленки, развернул в себе - она только ахнула. Толя укутал нас пледом, а сверху ещё и верблюжьим одеялом. Ну и три колпачка "Двина" из моей фляжки. Дама чуть ожила!
Пока мы ехали к моему домику, Клэр отогрелась и даже обняла меня. И тут я вдруг слышу тихое: "Kiss me..." Пришлось и поцеловать - пожелания Хозяина! Дома девушки молодцы - натопили титан, как я просил, отвели Клэр в туалет и искупали горячей водой. Она порозовела сразу, мы за столом пообщались отлично пообедали, ну и по бокалу "Двина" - за советско-английское сопротивление бошам! И положили её спать.
Корреспонденты засели в штабе фронта и постоянно кого-то “допрашивали”. Но особенно они крепко прицепились к снайперу Ивановой. Наша такая лихая командир снайперов вышла от них еле живая. Потом она мне выдала, что те писаки были удивлены и сильно. Мол, когда узнали, что всю засаду придумал генерал и снайперш подключил. Что на меня было уже четыре попытки покушений. Что все на фронте уважают своего командующего, особенно в госпитале. А вот в подводной лодке изъяли снайперку для покушения на командующего. И она показала её нашим писакам. Хотя это была не винтовка, а карабин...
Лёгкий карабин впечатлял своей изысканностью, толковостью создания и точностью исполнения, в нем не было ничего лишнего. Все детали отлично подходили друг к другу и работали безукоризненно. Строгость вороненой стали, блестящий никелем затвор, гладкое лакированное дерево ложи и приклада, окованного металлом, – все говорило о том, что сделано это оружие гениально. Оно было и красиво странной, хищной красотой, и даже очень удобно. Даже под гнутой рукояткой затвора с таким симпатичным шариком на конце было изящно в дереве выбрано аккурат под ладонь. Само в руки просилось это оружие. Правда, при взгляде на него у меня мурашки по спине. Но Иванова была довольная – лично я вручил ей этот карабин, петлицы младлея и орден. И она очень этим гордилась!
Но пришлось и мне с ними, брехливыми писаками языком «ляпать»
Иван.......