были о ней: "Её контроль - моя любовь. Я не могу без этого."
Они шептались о будущем в полумраке покоев, после утренней сессии. "Когда-нибудь ключ от пояса будет у меня навсегда, " - мечтала Маомао, её пальцы гладили его щёку, мокрую от её соков. "Но пока... ты будешь поклоняться мне каждый день." Джинши, всё ещё запыхавшийся, кивнул: "Я хочу этого." Его мысли: "Её вкус на моих губах - наркотик. Я влюблён в её доминацию, в то, как она заставляет меня служить."
На следующее утро ритуал эволюционировал. Маомао пришла с шелковыми лентами, связала его руки к изголовью кровати, оставив попку приподнятой. "Сначала ты удовлетворишь меня, " - сказала она, садясь на его лицо снова. Джинши лизал жадно, язык скользил по клитору, проникая в складки, посасывая нежно, но настойчиво. Маомао извивалась, её стоны эхом разносились: "Глубже... да, вот так, мой евнух." Похоть переполняла её: "Его язык как шелк, обволакивает мой клитор, вызывает дрожь. Я люблю сидеть на нём, чувствовать его беспомощность подо мной, запертого в клетке." Она тёрлась, бедра сжимали его, заставляя задыхаться в её тепле, пока оргазм не накрыл её волной - тело напряглось, расслабилось, соки хлынули.
"Хороший мальчик, " - похвалила она, слезая. Теперь страпон: она пристегнула его, вошла в него резко. Толчки были ритмичными, глубокими, её рука ласкала пояс снаружи, дразня. Джинши стонал: "Пожалуйста... я кончаю от тебя." Оргазм пришёл, сперма выплеснулась через трубку, но он хотел больше - её. "Твоя власть делает меня счастливым, " - подумал он. Маомао кончила от вида его подчинения, её тело дрожало: "Он мой полностью - рот, попка, душа."
В последней утренней сессии, когда солнце только-только пробивалось сквозь шторы, Маомао вошла с улыбкой. Джинши лежал, готовый, пояс мучил его стояк. "Сегодня ты начнёшь с поклонения, " - сказала она, связывая его шелком, как в фантазиях о полной покорности. Она села на его лицо, прижимаясь киской плотно, бедра обхватили голову. "Лижи мой клитор, Джинши. Сделай меня мокрой от удовольствия." Он повиновался мгновенно, язык ласкал клитор кругами, посасывая, обводя, проникая вглубь. Маомао застонала, тело изогнулось: "О да... твой рот создан для этого. Чувствуй мой вкус, мой запах."
Её мысли бурлили: "Его язык на клиторе - как вихрь, вызывает спазмы удовольствия. Я люблю давить на него, заставлять задыхаться в моей влажности, видеть, как он дрожит от желания, но не может прикоснуться к себе." Она тёрлась сильнее, направляя его голову руками, стоны становились громче, оргазм накатил - волны, дрожь, соки, стекающие по его щекам. "Кончаю... ах, ещё!" - выкрикнула она, не слезая, заставляя его продолжать, пока второй оргазм не заставил её тело судорожно сжаться.
Только после она перешла к фистингу: рука, смазанная, вошла в его попку целиком, крутясь внутри, надавливая на простату. "Кончай от моей руки, мой милый." Джинши взорвался в оргазме, тело тряслось: "Ты - моя навсегда." Маомао, кончая от власти, подумала: "Наша любовь - в этом яде страсти, в его языке на моём клиторе, в моей руке в нём. Навеки." Их тайна цвела в дворце, полная похоти, подчинения и преданной любви.
Бывает и такое