— Давай-давай, поживее. У тебя же куча работы, сама говоришь. Не отнимай своё время.
Нехотя мама придвинулась на стуле чуть ближе и, отведя глаза в сторону, стала медленно прислонять свою левую щёку к паху стажера.
— Глаза на меня, - скомандовал он.
Из-за последовавшего приказа прислоняться пришлось уже не щекой, а полноценно лицом и носом в том числе. Сделав это, мама подняла на парня грустный взгляд.
— А теперь давай: спа-си-бо, - продолжал командовать стажер.
На каждый слог слова "спасибо" он методично отвесил маме пощёчины.
— Спасибо.., - грустно и тихо прошептала она.
— Ещё раз и погромче! Спа-си-бо.
И вновь каждый из слогов ознаменовался шлепком по бедной маминой щеке.
— Спасибо...
— Продолжай, пока не скажу остановиться. Только попридумывай что-нибудь ещё, кроме одного слова.
Следующие 10 минут парень почти безостановочно лупил щёки прислонённой к его паху мамы, а та, шмыгая подзабившимся из-за наступающего плача носом, старалась придумывать, как благодарить такой "щедрый подарок" от него. Лицом она ощущала, как от каждой произнесённой ей благодарности член парня буквально каменел, а сам он периодически давил маме на затылок, дабы посильнее прижать её к паху. Когда же он разрешил остановиться, мама резким движением быстро отпрянула от его паха и отодвинулась на стуле, как можно дальше.
— Вот так. За доброту нужно быть благодарной, - с издёвкой сказал парень, - Также напоминаю тебе про лифчик. Если в следующий раз не будет, то работы принесу раза в два-три больше, можешь не сомневаться.
После этого он быстро развернулся и вышел из подсобки.
Времени на выполнение задания от начальника у мамы и без того было мало, а теперь его не осталось совсем. И потому теперь она грустно плелась к кабинету старика, держа в руках невыполненную работу. Постучав, она аккуратно протиснулась внутрь. Старик только что закончил какой-то телефонный звонок и был от него явно не в лучшем настроении, если таковое у него вообще хоть когда-то бывало.
— И-извините.., - начала мама.
— Да?, - раздражённо ответил старик.
— Та документация... которую вы мне дали... Работы было слишком много... и я... вообщем немного не успела... и...
— Хорошо. Два года без зарплаты, - ровным, но всё таким же раздражённым голосом произнёс он.
— Ч-что?.. Н-но ведь... это даже не срочно... Такого условия... не было...
— Хочешь три?
— Послушайте... я ведь...
— Ладно, будет три.
— Стойте!.. Не надо... хорошо... Пусть будет... два...
— Пусть будет? Ты кем себя возомнила? Надо было раньше думать и поменьше открывать свой пиздлявый рот. Три, я сказал! И точка! Пшла вон, с глаз долой! Не до тебя сейчас.
Мама хотела бы попытаться что-то возразить на настолько очевидно несправедливое решение, но боялась, что любой её следующий звук приведёт к ещё более худшим последствиям. И потому, молча проглотив очередную несправедливость, грустно и тихо повернулась назад к двери и вышла прочь. Теперь её следующие три ближайших года тут обещают быть абсолютно бесполезными... И мама прекрасно это понимала. А потому уже через минуту старик услышал разбитый жалобный громкий плач из-за двери, к которой с обратной стороны спиной прижалась мама. Он тяжело и раздражённо вздохнул, после чего вновь вернулся к работе.
С чувством невероятного опустошения и дикой усталостью мама заканчивала свой рабочий день. Благо, хотя бы под конец ещё какой-нибудь работёнки ей не подкинули. Ехать домой на метро у неё не было ни сил, ни желания. Однако денег на такси тоже. А потому она решила попробовать договориться. Уже через несколько минут возле вытянувшей возле дороги руку мамы остановилось пустое такси. Нерусский мужчина, на вид которому было около
Париж.