Барон Луи де Валье очнулся. Голова гудела, как растревоженный улей, а во рту противный, металлический привкус. Он лежал на сырой земле, вонзаясь щекой в прелую листву. Воспоминания вернулись обрывками, как вспышки молнии: свист стрел, рев предводителя охраны, искаженное ужасом лицо Изабеллы в окне кареты и, наконец, оглушающий удар по голове.
Он попытался сесть, и мир поплыл перед глазами. Тошнота подкатила к горлу. "Где он? Где Изабелла? Его шпага…" его прекрасная шпага с нефритовым набалдашником — её не было рядом. Паника ледяной змеей поползла по животу.
Он поднял глаза и замер.
В центре поляны, у костра, стояла она. Изабелла. Но это была не та Изабелла, которую он знал. Нагая, белая молочная кожа казалась ослепительной в сером свете утра. На шее блестел тонкий ошейник, а на запястьях и лодыжках звенели железные кандалы, соединенные короткой цепью, заставлявшая её стоять в покорной, сгорбленной позе. Рядом с ней восседал шрамолицый воин, неторопливо очищая яблоко коротким кинжалом.
В лагере царила суета. Десятки разбойников готовили еду, чинили сбрую, пили из грубых кружек. И никто, абсолютно никто не обращал внимания на обнаженную графиню, стоявшую посреди них, как на рынке рабов. В стороне стояли фрейнлины также нагие.
Что-то внутри барона переломилось. Страх, боль — все отступило перед одной всепоглощающей страстью. Он вскочил на ноги. Голова закружилась, пошатнулся и упал. Ноги закованы в цепи. Снова встал и медленно побрел к Изабелле.
— Изабелла! — крикнул он, голос его срывался на рыдания. — О, моя богиня! Моя повелительница! Не бойтесь, я здесь!
Он подбежал и упал перед ней на колени, пытаясь заключить ноги в объятия, но цепь звякнула, не давая ему приблизиться. Он схватил её руки в кандалах, прижимая их к своим губам.
— Я спасу тебя! Эти грязные свиньи, эти выродки… они заплатят за каждое прикосновение к твоей божественной коже! Ты — свет, ты — звезда, а они — тьма и грязь! Я не позволю…
Его восторженный, истерический лепет прервал тишину. Все в лагере замерли. Глава наёмников медленно поднял глаза. Откусил кусок яблока, тщательно прожевал и проглотил. В его темных глазах не было удивления. Лишь холодное любопытство.
Он встал и медленно подошел к барону. Луи, не замечая ничего, кроме своей богини, продолжал кричать дифирамбы.
— Ты видишь? Я с тобой! Твой верный раб всегда рядом! Мы…
Тяжелый сапог шрамолицего обрушился на его спину. Барон взвизгнул и повалился в грязь. Второй удар пришелся по ребрам. Третий — по лицу. Его рыцарский порыв истерся в пыль и грязь. Он не пытался защищаться. Просто скулил, как побитая собака, сворачиваясь под ударами.
— Держи эту шваль, на колени. — Бросил шрамолицый одному из своих, указывая на барона. Двое воинов схватили Луи за руки и за волосы, втаскивая его на колени и заставляя смотреть.
— Вот, — сказал глава наёмников спокойно, обращаясь к Луи, но глядя в глаза Изабеллы. — Вот твой рыцарь. Вот твой поэт. Он будет смотреть. И ты тоже будешь смотреть. И научишься, что такое настоящая сила. Не в стихах. А в этом. Меня, кстати, зовут Ролло. Запомни это имя, барон.
Он грубо развернул Изабеллу, заставив её опереться руками на колено барона. Луи видел её лицо совсем близко, искаженное страхом и унижением. Он видел, как её дрожащие губы приоткрылись в беззвучном крике.
Ролло встал сзади. Он не спешил. Действовал методично, показывал барону свой мастер-класс по обращению с женщинами. Ролло грубо нагнул графиню, своими ногами развёл ее ноги. Барон Луи был вынужден смотреть в её глаза, видеть, как в них сменяется боль, унижение и… нечто другое.
Дима