Эта история случилась в четырёхкомнатной квартире, где царили строгие мусульманские традиции, каждый член татарской семьи занимал своё место. Дамир, 25-летний парень, с рождения прикованный к инвалидной коляске, жил в средней спальне. Его родители, Илдар и Алсу, занимали маленькую комнату, а в большой поселился младший брат Рустам со своей женой Леной. Гульнара, 23-летняя сестра, спала в гостиной.
В тот день Дамир хотел посмотреть телевизор, отвлечься от вечного однообразия стен своей комнаты. Дверь в гостиную была закрыта.
Дамир притормозил свою коляску, его непослушная правая рука лежала на подлокотнике, как всегда — мёртвым грузом. Но из-за двери доносились звуки — не голоса из телевизора. Это были тихие, сдавленные стоны. Женские стоны.
Он наклонился, его рабочая левая рука легла на ручку. Дверь поддалась беззвучно. Щель была узкой, но достаточной.
У Дамира перехватило дыхание. На просторном диване, залитом лучами позднего солнца, лежали двое. Сестра Гуля, её волосы тёмнокаштанового цвета рассыпались по подушкам, и Лена, жена брата Рустама, стройная и светловолосая. Они не просто обнимались. Гуля запустила руку под тонкую майку Лены, касаясь груди. Лена в ответ целовала шею золовки, её бедро лежало между ног Гули, и едва уловимые движения их попок были безошибочно узнаваемы. Гуля, запрокинув голову, издала стон, когда рука Лены скользнула вниз, под резинку спортивных шорт.
Жар прилил к лицу Дамира. К лицу и… ниже. Острая, почти болезненная волна возбуждения ударила в пах, заставив его ёрзнуть на сиденье. Он был девственником. В свои 25 лет его опыт ограничивался украдкой скачанными видео и собственным воображением. А тут… живое, пышущее жаром, запретное.
Мысль пронзила сознание мгновенно, яркая и неотвратимая, как электрический разряд. Это была возможность.
Его левая рука, сильная от постоянной работы с коляской, потянулась к карману. Смартфон. Он включил камеру, приподнял его. Объектив поймал движение в щели. Он снимал тридцать секунд. Может, минуту. Пока Лена не повернула голову, и её взгляд, мутный от наслаждения, не метнулся к двери.
Он откатился назад, сердце колотилось как отбойный молоток. Через мгновение дверь распахнулась. На пороге стояла Гуля, её лицо было багровым от стыда и ужаса. За ней виднелась Лена, торопливо натягивающая футболку.
— Дамир… — голос Гули дрогнул. — Ты… что ты…
— Я всё видел, — произнёс он тихо, и его голос прозвучал отстранённо, почти равнодушно. Он поднял телефон. И отправил файл в облако.
Лена шагнула вперёд, её глаза сверкали.
— Удаляй. Сейчас же.
Дамир медленно покачал головой. Он чувствовал власть. Настоящую власть. Впервые в жизни. Его бесполезные конечности, его зависимость — всё это отступило перед этим порочным секретом.
— Я подумаю. А пока… вам нужно задуматься. Что будет с тобой, Лена, когда Рустам это увидит? Он тебя вышвырнет на улицу. А с тобой, Гуля, когда мама с папой узнают? — Дамир сделал паузу, задумавшись, что могут сделать родители...
— Скорее всего, они отправят тебя к бабушке в деревню, на перевоспитание. А уж с абикай ты будешь ходить в хиджабе и молиться по пять раз в день. И это ещё наилучший вариант развития событий для тебя.
Девушки молчали, охваченные паникой.
— У меня есть предложение, — продолжил Дамир, кладя телефон на колени. — Неделю. Вы обе будете ухаживать за мной. Одевать, раздевать, кормить… и удовлетворять. Все мои потребности. Если вы справитесь… если мне понравится… я удалю видео. Навсегда.
Он видел, как они переглянулись. В этом взгляде был ужас, отвращение… и вынужденное смирение. Они были в ловушке.
— Хорошо, — прошептала Гуля, глядя в пол.
— Ладно, — сквозь зубы процедила Лена.
На следующее утро в его комнату вошла Гуля. Одна. Она была бледной, в простой домашней футболке
Изнасилование начальницы .