не скрывала. Когда Дима вошёл в комнату и увидел её — глаза у него загорелись, как у голодного.
— Ну ни хера себе… ты серьёзно? — спросил он Егора, уже стягивая кроссовки.
— А ты думал, я прикалываюсь? — Егор ухмыльнулся, кивнул на Катю. — Она не против. Правда ведь, малыш?
Катя молчала секунду. Потом медленно, демонстративно откинула простыню. Легла на спину, раздвинула ноги. Посмотрела на обоих снизу вверх.
— Я не против, — сказала тихо, но очень чётко.
Дальше всё происходило быстро и жёстко.
Сначала они поставили её раком посередине кровати. Егор спереди, в рот. Дима сзади, сразу в киску — она была всё ещё скользкая, распухшая и горячая после предыдущего раза. Дима вошёл одним движением, до упора, и сразу начал долбить сильно, с размаху. Каждый толчок отдавался в горле, потому что Егор в это же время держал за волосы и трахал рот.
Звуки были неприличными до предела: влажное чавканье снизу, бульканье и хрипы сверху, шлепки кожи о кожу, тяжёлое дыхание двоих парней и её собственные приглушённые стоны вокруг члена.
Потом они поменялись.
Дима лёг на спину, потянул её сверху. Она оседлала его, опустилась на член медленно, с наслаждением чувствуя, как он растягивает её ещё сильнее. Егор встал сзади на колени. Сначала просто смотрел, как она двигается, как хлюпает, как течёт по стволу Димы. Потом наклонился, плюнул ей между ягодиц и начал медленно, но настойчиво раздвигать пальцем тесное кольцо.
Катя замерла. Дыхание сбилось.
— Расслабься, — прошептал Егор ей на ухо. — Ты же сама хотела быть настоящей блядью.
Она кивнула. Волнительно, боязно.
Когда он вошёл в попку — медленно, сантиметр за сантиметром — она закричала. Больно! Слёзы сами потекли. Но одновременно ощущение заполненности отдавалось приятной волной от ануса по нервным сплетениям к влагалищу и дальше по телу.
Дима внизу держал её за бёдра, не давал дёргаться, и продолжал двигаться в киске — медленно, ритмично, синхронизируясь с Егором.
Двойное проникновение. Полное блядство. От этого ощущения у Кати внутри сердце заколыхалось в восторге! Так приятно быть шлюхой.
Они двигались не в такт сначала — потом нашли ритм. И тогда Катя просто потеряла контроль.
Она орала. Не стонала — именно орала по-животному. Тело тряслось, мышцы сводило судорогой, из глаз текли слёзы, изо рта — слюна. Внутри всё пульсировало, сжималось, хлюпало, растягивалось. Она чувствовала, как два члена трутся друг о друга через тонкую перегородку. Как её заполняют полностью, без остатка.
— Бери… давай… оба… рвите меня… — выкрикивала она бессвязно, уже не соображая, что говорит.
Они кончили почти одновременно.
Сначала Дима — глубоко в киску, длинными толчками. Потом Егор — в попку, с низким рыком, вдавливаясь до самого конца.
Когда они вышли — из неё хлынуло сразу из обеих дырок. Густо, неприлично. Она упала на живот, задыхаясь, дрожа всем телом. Между ног всё горело, пульсировало, текло. Она лежала и тихо всхлипывала — не от боли, а от какого-то дикого, запредельного кайфа.
Егор погладил её по мокрой спине.
— Ты была просто космос, — сказал он тихо.
Дима только хмыкнул и добавил:
— Завтра повторим?
Катя, не поднимая головы, прошептала в подушку:
— …может быть.
Настоящее время
Мама замолчала. Несколько секунд в кухне стояла такая тишина, что слышно было, как тикают настенные часы и как где-то внизу проехала машина.
Катя всё ещё стояла, опустив голову, но уже не изображала раскаяние так старательно. Плечи расслабились. Дыхание стало ровнее.
— Мам, — тихо сказала она. — Я всё поняла. Правда. Ты боишься за меня. Боишься, что меня используют, что я потеряю себя, что завтра буду плакать в подушку и жалеть. И я тебя за это люблю.
Однокл..сексники)))