она, голос сорванный, но полный похоти. — Не жалейте меня, мальчики... я хочу, чтобы вы использовали мою пасть как самую грязную дырку...
Третий мужчина — высокий, с толстым, кривым хуем и тяжелыми яйцами — шагнул вперед без слов. Он схватил её за затылок одной рукой, второй ударил по щеке открытой ладонью — не сильно, но достаточно, чтобы она ойкнула и улыбнулась.
— Открывай шире, шлюха, — рявкнул он и плюнул ей прямо в лицо — густая струя слюны попала в щеку и стекла к губам.
Яна только мурлыкнула, высунула язык и размазала слюну по губам, словно смакуя.
Он резко насадил её на свой хуй — глубоко, быстро, без разгона. Каждый толчок сопровождался громким «глппп-глппп-глппп!», горло сжималось вокруг головки, слюна брызгала во все стороны. Он держал её голову обеими руками и просто ебал рот, как пустую дырку, яйца шлёпали по подбородку, а он плюнул ей на лицо ещё раз — на этот раз прямо в повязку, чтобы слюна стекала по глазам.
— Бери, шлюха... бери глубже, сука... — рычал он, ударяя хуем по её лицу, когда вытаскивал, — шлёп! шлёп! по щекам, по носу, по губам.
Четвёртый не стал ждать своей очереди — он подошёл сбоку, схватил её за волосы и повернул голову к себе, пока третий все еще трахал рот. Яна не сопротивлялась — наоборот, сама протянула руки и растянула свои опухшие губы пальцами, широко-широко, словно приглашала.
— Давайте... два хуя в рот... растяните меня... — прохрипела она, голос дрожал от возбуждения.
Третий и четвертый переглянулись, грязно улыбнулись и одновременно поднесли свои члены к её рту. Яна открыла его максимально, язык высунут, и они начали просовывать оба хуя вместе — сначала головки, потом глубже. Губы растянулись до предела, уголки рта трескались от напряжения, но она стонала от кайфа, принимая их обоих.
— О да... два больших хуя в моей грязной пасти... — простонала она вокруг них.
Они начали двигаться — не синхронно, а хаотично, грубо: один вгонял глубже, другой вытаскивал, потом наоборот. Звук был невероятно грязным: чавк-чавк-глппп-глппп, слюна лилась рекой, стекала по подбородку, по сиськам, капала на пол. Они плевали ей в лицо по очереди — один в рот, когда вытаскивал, второй на щёку, третий на повязку.
— Бери оба... растяни свои губы... — рычал один.
— Ты же для этого и пришла, правда? Чтобы тебе морду хуями разъебали... — добавлял второй.
Они прижимали её лицо к своим яйцам — сначала один тянул голову вниз, чтобы яйца шлепнули по носу и губам, потом второй. Яна вылизывала их, как могла, язык скользил по коже, брала в рот по одному, посасывала, пока они продолжали трахать её растянутый рот двумя членами.
Пятый мужчина стоял рядом и дрочил себе, глядя на это зрелище, а потом присоединился — шлепал хуем по её щеке, по волосам, плевал ей на голову.
— Смотри, какая ты похотливая сучка... два хуя во рту, а всё равно мало... — смеялся он.
Яна стонала без остановки, тело дрожало, она кончала только от того, как её используют — грубо, грязно, без жалости. Слюна, сперма, плевки — всё смешалось на её лице, делая его блестящим, липким, полностью запачканным.
Они трахали её рот, потом начали меняться — по очереди, по двое, были членами по лицу, плевали, прижимали яйца, насаживали глубоко, пока все трое не были готовы кончить.
Они уже не могли сдерживаться — яйца сжимались, члены пульсировали у неё во рту и на лице, стоны становились громче, дыхание прерывистым.
Все пятеро мужчин уже были на грани — члены пульсировали, яйца сжались, дыхание стало
Бархатные губы