ещё плотнее, запечатывая внутрь, как будто пизда сама решила - "теперь это моё!". Узел пульсировал внутри неё. Он набухал медленно, неумолимо, становился ещё больше, ещё твёрже, давил на стенки, растягивал их до такой степени, что казалось ещё чуть-чуть, и они порвутся. Давление на шейку матки было особенно невыносимым, тяжёлое, тупое.
Барон замер, только бёдра слегка подрагивали, а член внутри набухал, готовясь к финальному выбросу...
"Боже... я сейчас, наверно, выгляжу как последняя блядь... жопа задрана, как будто специально выставлена напоказ... Я теку... - выдохнула Вика, - лицо, наверное, страшное, рот приоткрыт, слюна течёт, глаза полузакрыты, зрачки расширены, щёки горят... Блядь... как сейчас выглядит моя пизда? Наверно страшно... Растянутые до предела губки, края белели от натяжения, блестящая от слизи щель, из которой торчит толстый, тёмно-красный комок — огромный, круглый, пульсирующий узел"
— Толик... - слабо пискнула Вика, - Я очень страшная? Ты ещё любишь меня?
— Ты самая красивая, - Толик наклонился ближе, - Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. Ты не страшная, милая... ты совершенна, самая желанная.
Он провёл ладонью по её спине, медленно, нежно, от лопаток до ягодиц, потом опустил руку ниже. Пальцы скользнули по мокрым, натянутым губам.
— Вот... вот она, твоя киска, — прошептал он благоговейно, — Она такая красивая, мокрая, блестящая... растянутая до предела.
— Ты будешь меня хотеть... После Барона? - Вика всхлипнула от смеси стыда и дикого наслаждения, - Он сейчас кончит, я чувствую! Он меня заполнит своей горячей, собачьей спермой... Ты не будешь мною брезгать? Не отвернёшься?
— Милая... я буду хотеть тебя ещё сильнее, - Толик наклонился ещё ближе, губы почти коснулись её уха, - Ты всегда будешь моей. Я буду трахать тебя каждый день! В эту самую дырку... мокрую, скользкую, горячую, ещё хранящую его запах...
Вика громко, надрывно всхлипнула. Тело её задрожало сильнее, когда узел внутри дёрнулся и набух ещё ощутимее.
— Давай, мальчик, - Толик повернул голову к Барону, - Смелее, кончай в неё. Заливай полностью... до краёв... Она ждёт этого... она течёт для тебя... Давай, Барон... сильней... глубже...
Барон коротко, низко рыкнул и начал опять двигаться, медленно, ритмично. Узел уже не позволял выходит, он просто толкаясь внутри, массируя её стенки огромным комком, готовясь к финалу. Каждый толчок отдавался в Вике как удар тока. Всё смешалось в одно невыносимое, ослепляющее ощущение - боль, удовольствие, стыд, экстаз.
Толик смотрел. Он видел, как Вика дрожит, как её живот слегка вздувается от давления узла, как из-под него начинает сочиться густая, кремовая смесь — предвестник того, что вот-вот хлынет.
И тут Барон начал кончать. Узел дёрнулся, напрягся ещё сильнее, и в следующую секунду Вика почувствовала первую струю, горячую, мощную, густую. Она ударила прямо в шейку матки, будто кто-то выстрелил внутри тёплой, вязкой жидкостью. Струя была такой сильной, что Вика ахнула, выгнулась, почувствовав, как матка невольно сжимается, пытаясь принять, впитать, удержать...
Первый толчок был мощным, горячим, густым. Вика почувствовала, как горячая струя ударила прямо в матку, заполняя её, переполняя, выдавливая воздух из лёгких. Вторая струя ещё сильнее, ещё больше. Конча хлынула потоком, струя была длинной, непрерывной, будто Барон не кончал, а открыл какой-то кран. Жидкость прибывала быстрее, чем тело могло её вместить, давление нарастало, стенки ещё растягивались. Каждый новый толчок Барона выдавливал новую порцию, и Вика ощущала, как внутри неё всё становится скользким, переполненным, горячим. Давление росло, матка наполнялась, стенки влагалища натягивались до предела, а узел не давал ни капле вытечь наружу. Только по краям, в самых узких местах между губами и основанием узла, начали просачиваться тонкие, блестящие ручейки, смесь
Обида