что спорить было бесполезно. Илья, скрипя сердцем, отправился в свою комнату. Он разделся, лег в кровать и притворился спящим, затаив дыхание. Его расчет был прост: дождаться, когда все успокоится, и отправиться на наблюдательный пост.
Примерно через полчаса дверь в его комнату тихо приоткрылась. В щель просунулась голова Натальи. Она внимательно посмотрела на него, на его неподвижную фигуру под одеялом. Илья ровно и глубоко дышал, изображая сон. Секунду она постояла, потом так же тихо прикрыла дверь.
Илья пролежал еще с полчаса, прислушиваясь. Гул телевизора в зале стих. Послышались шаги по коридору, скрипнула дверь в ванную, потом — в гостевую комнату. Наконец, в квартире воцарилась полная тишина, нарушаемая только ночными звуками с улицы.
Тогда он, как тень, поднялся с кровати. Босиком, крадучись, он вышел в коридор. Из-под двери родительской спальни лился узкий луч света. Сердце заколотилось у него в груди. Он опустился на корточки у двери и прильнул глазом к замочной скважине.
Первое, что он увидел, заставило его перехватить дыхание. На краю большой кровати сидел полностью обнаженный Петр Павлович. Его жилистое, с седыми волосами на груди тело было освещено мягким светом ночника. А между его расставленных ног, на коленях, сидела Наталья. На ней был шелковый халат, но теперь он был распахнут, обнажая грудь. Полы халата спадали по бокам, прикрывая часть ее бедер. Ее темные волосы рассыпались по плечам.
Она сидела, подавшись вперед, и ее голова ритмично двигалась в районе паха деда. Илья слышал тихие, хлюпающие звуки и тяжелое, сопящее дыхание Петра Павловича. Он положил свои крупные руки ей на голову, взявшись за волосы, и начал направлять ее движения, сильнее прижимая к себе.
— Да... вот так, душка... глубже, — хрипел дед.
Но движения его становились все более резкими, и вскоре Наталья закашлялась, подавившись, и отстранилась. Ее губы были мокрыми, блестящими.
— Петр... Павлович... я не могу... он слишком большой, — выдохнула она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — В горло не лезет... чуть больше половины...
— Ничего, ничего, — буркнул дед, явно раздосадованный, но не сердитый. — Не всем дано. Ладно, оставим.
Он встал с кровати, его огромный, темно-красный, все еще напряженный член грозно покачивался перед ним. Он подошел к Наталье, все еще стоявшей на коленях, и грубо стянул с нее халат. Тот соскользнул на пол. Теперь она была полностью обнажена перед ним. Он взял ее за руку и уложил на спину на кровать, рядом с тем местом, где только что сидел сам.
Не теряя времени, Петр Павлович опустился между ее ног. Он провел рукой по ее внутренней поверхности бедра, а потом резко засунул два пальца внутрь нее. Наталья взвизгнула и выгнула спину.
— Ой! Ах! Ох, Петр... — заохала она.
— М-да... — с удовлетворением протянул дед, двигая пальцами внутри нее. Илья слышал откровенные влажные звуки. — Готовенькая. Вся мокрая, вся дрожишь. Соскучилась, шлюшка?
Не дожидаясь ответа, он навалился на нее сверху. Одной рукой он грубо сжал ее грудь, мня мягкую плоть. Затем, без прелюдий, резко всадил в нее свой член до самого основания. Наталья вскрикнула — громко и пронзительно, но тут же стихла, заглушив следующий стон. Петр Павлович сразу же взял быстрый, яростный темп. Кровать заскрипела и застучала о стену. Его бедра шлепались о ее плоть с глухими, влажными ударами.
Стоны, визги и всхлипы Натальи разносились по комнате, несмотря на ее попытки прикусить губу.
— О-о-о! Да! Сильнее! — вырывалось у нее помимо воли.
— Что, Наташка, — хрипел дед, не сбавляя темпа, — Сергей-то тебя что, совсем не ебет? А? Совсем забросил?
я и Наташа