но одно было ясно — завтрашний день обещал быть необычным. Он повернулся на бок, к стене, стараясь уловить любые звуки из коридора, но там уже была тишина. Обычная, предгрозовая тишина перед тем, что должно было случиться.
4
Следующий день начался для Ильи с предвкушающего напряжения. Он проснулся рано, но оставался в своей комнате, уставившись в экран монитора. Запущенная компьютерная игра служила лишь фоном для прислушивания к звукам квартиры. Из коридора доносились обычные утренние шумы: шаги, звон посуды, голос матери, зовущей к завтраку. Но Илья дождался, пока все утихнет, и лишь тогда вышел на кухню.
За столом сидели мама и дед. Наталья была в легком летнем платье в горошек, ее волосы были аккуратно убраны. Дед, Петр Павлович, в своей клетчатой рубашке, доедал яичницу. Атмосфера казалась спокойной, но Илья, теперь уже знающий, сразу уловил нюансы. Взгляд деда, когда он смотрел на Наталью, был тяжелым, влажным, полным немого обещания. А мама, отвечая на его обычные вопросы о планах на день, слегка порозовела и говорила чуть быстрее обычного.
— Илюша, будешь завтракать? — спросила она, не поднимая на него глаз.
— Позже, — буркнул он, наливая себе сок.
К обеду вернулся Сергей, он с утра уехал куда то по делам. Он был в хорошем настроении, хлопал отца по плечу, целовал Наталью в щеку. Илья видел, как дед, стоя у окна в гостиной, наблюдал за Натальей, которая накрывала на стол. Его глаза медленно скользили по ее фигуре, по изгибу спины, когда она наклонялась, по округлостям под легкой тканью платья. Он поймал ее взгляд и медленно, явно для нее одной, облизал губы. Наталья резко отвернулась, и щеки ее залились ярким румянцем.
После обеда Сергей стал собираться на работу — предстояли очередные сутки. Он шутил, прощался, напоминал Илье слушаться деда. Наконец, дверь за ним закрылась. В квартире воцарилась тишина, густая и звенящая.
Илья не мог усидеть дома. Он крикнул, что идет гулять с друзьями, и выскочил из квартиры. Целый день они гоняли мяч на школьном поле, но мысли Ильи постоянно возвращались домой. Что происходит там сейчас?
Он вернулся ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Открыв дверь, он услышал тихую музыку из радио на кухне и голоса. Наталья готовила ужин. Но стоило ей обернуться, как Илья заметил разительную перемену. Лицо ее было раскрасневшимся, будто она только что вышла из бани или пробежала кросс. На шее и декольте платья проступали розовые пятна. Волосы, аккуратные утром, теперь были слегка растрепаны, одна прядь выбилась и прилипла к виску. Она дышала чуть чаще обычного, и когда брала кастрюлю, руки ее слегка дрожали.
Дед Петр Павлович сидел за кухонным столом. Он наблюдал за каждым ее движением, и на его сухом, морщинистом лице играла самоуверенная, довольная ухмылка. Когда их взгляды встречались, он подмигивал или делал едва заметный кивок, и Наталья, смущенно опуская глаза, торопливо отворачивалась к плите, поправляя волосы.
Ужин прошел в почти полном молчании. Наталья ела мало, дед — с преувеличенным аппетитом, громко хваля стряпню. Илья молчал, поглядывая на них украдкой.
После ужина Наталья быстро убрала со стола и скрылась в спальне, сославшись на головную боль. Дед, Петр Павлович, остался в зале, смотрел телевизор. Ближе к десяти он обернулся к Илье, который делал вид, что читает книгу.
— Ну что, командир, пора бы и честь знать. Завтра, глядишь, с отцом какие дела намечаются. В койку.
— Я еще не хочу спать, — попытался возразить Илья.
— Вижу, что не хочешь. Но надо. Режим. Марш!
Голос деда был спокойным, но в нем звучала такая непререкаемая командная нота,
Просто сон в зимнюю ночь