приятно это ни было, для его мужского сознания ощущение слишком чуждое. Он не мог дождаться, чтобы вернуться в своё нормальное состояние. Внезапный укол страха заставил его резко сесть, тревожно осматривая вспотевшее тело и влажную, расслабляющуюся промежность между ног. Несколько минут он ждал и с облегчением вздохнул, не увидев изменений. Тогда почему он кончил? Он покраснел. Сон, конечно. Хотя женская плоть была нежеланной, его мужской ум всё ещё возбуждался от неё.
Эллисон смотрела на своё тело.
— Почему оно не меняется! Нет! Она была так близка! Затем она с облегчением вздохнула и хлопнула себя по лбу. — Талисман! Она забыла надеть кольцо на член! Чёрт! — Она взглянула на часы. Сейчас она была опустошена, но сделает это позже. И на этот раз — правильно. Тело Бернарда будет её!
Бернард взглянул на часы. Хорошо, хоть не проспал всё утро. У него была ещё одна лекция, и не планировал пропускать, несмотря на отсутствующий член. Он спустил ноги с кровати и встал, влажная промежность оставила мокрый след на простыне. Он привёл себя в порядок, а затем взглянул на трусики, оставленные на столе с прошлого вечера. Розовые атласные и чёрные кружевные он отверг как слишком девчачьи даже в этих обстоятельствах и выбрал белые хлопковые с красными сердечками.
Он натянул их, мягкая ткань скользнула по его нежной коже. Он подтянул их на бёдра, и ткань плотно облегала промежность, очерчивая. Посмотрел на себя в зеркало. Глядя на них, трудно предположить, что под ними скрывается мужчина — только узкобёдрая женщина.
Было удобно, слишком удобно. Но они делали то, для чего были предназначены. Эта мысль вызвала дискомфорт, и он принялся искать остальную одежду.
Бернард натянул джинсы, накинул футболку и снова посмотрел. Неплохо. Он повертел бёдрами, прошёлся. Хорошо! Трусики делали своё дело, защищая его мягкую, чувствительную киску. Надеюсь, носить их придётся только до конца дня. Он задавался вопросом, когда вернутся его яйца. Он надеялся, что это не случится вместе с женским оргазмом — с них ему уже хватит. При этой мысли он почувствовал лёгкое подёргивание в бёдрах.
Собрал вещи, накинул куртку и вышел из комнаты, чтобы начать день. На выходе столкнулся с Амандой, которая тоже шла на пары.
— Доброе утро, Бернард! — ярко улыбнулась она. Бернард впился взглядом, прежде чем ответить: — Привет, Аманда. На мифологию? — Он вспомнил, что говорил вчера Алан, и перед глазами возник образ стонущей Аманды на спине. Он покраснел, почувствовал, как его киска сжимается и увлажняется, и отогнал мысль.
Они болтали, идя через кампус, сексуальное напряжение между ними сгущалось. С некоторым сожалением они разошлись на свои занятия, обе их киски влажно подрагивали под одеждой.
— Опять электрические поля. Фу. Один из самых скучных предметов в этом университете — думал Бернард, хотя подозревал, что некоторые гуманитарные могут быть ещё хуже. Может, если бы профессор хоть немного старался, но получив постоянную должность, большинство из них считали преподавание обузой, мешающей исследованиям, и вкладывали минимум энтузиазма. Скучая, он ёрзал, поводил бёдрами, напрягал мышцы члена. В ответ между бёдер слабо дёрнулось, и он вздохнул. Что же так долго копается Эллисон?
За много миль Эллисон выключила телевизор и нежно погладила свой член. Он начал набухать с приятным ощущением распирания.
Ах, да…. Пора снова за дело!
Бернард покинул аудиторию в толпе однокурсников и раздумывал, чем заняться. До лабораторной вечером оставались часы. Обычно он просто вернулся бы в комнату делать домашку, но он чувствовал нервозность и беспокойство. На него опустилось чувство обречённости, и он снова задался вопросом, что делает Эллисон. Рассеянно он взглянул в окно
Первый месяц года. Часть 2