"да… изящную Эллисон действительно можно лизать и трахать!" Аманда позволила себе немного пофантазировать… Её киска наполнилась кровью, и покраснела. Провожая взглядом задние фонари машины Эллисон, исчезающие в ночи, снова задалась вопросом, что та затевает.
"Середина недели, занятия ещё идут."
Она прикусила ноготь, раздумывая, как лучше воспользоваться её отсутствием:
"Соблазнить и трахнуть Бернарда!"
Она напряглась, тепло разлилось по паху.
"Нет! Плохое либидо, плохое!" Она заставила себя расслабиться и почувствовала, как киска ослабляет хватку и слабо пульсирует.
"Что было в этом парне, что заставляло так жаждать переспать с ним?" В голове всплыл странный образ: лицо Бернарда на теле Эллисон, и она застонала, чувствуя, как киска сжимается и становится ещё горячее. Одна рука потянулась к груди, чтобы пощипать и потянуть толстые коричневые соски, в то время как другая опустилась между бёдер, растирая возбуждённый клитор быстрыми движениями. Стоны перешли в тяжелое дыхание, и вскоре уже кричала в подушку, пока влагалище пульсировало вокруг погружённой руки, заливая пальцы соком.
"О боже, подумала она, эти двое сведут её с ума!"
Спустя часы Бернард зашевелился под простынёй, тело покрылось липким потом, остатки кошмарного сна всё ещё цеплялись за него. Он почувствовал, как ткань скользит по его мягкой, чувствительной коже, ощутил пустоту между бёдер и понял, что кошмар был слишком реален. Ему хотелось снова заснуть, но мягкий живот заурчал, и вспомнил, что не ел с завтрака. Ночная столовая ещё должна была работать, предлагая сэндвичи студентам, засидевшимся за учёбой. Поднимаясь, он почувствовал липкость между ног. Скривился от отвращения и решил принять душ после еды.
Бернард шёл по коридору, морщась от того, как ткань боксёров натирала нежную, воспалённую промежность. С этим надо было что-то делать.
Купил пару сэндвичей в столовой и направился обратно. Подняв голову, он увидел своего приятеля Алана, который шёл навстречу с широкой ухмылкой. Бернард попытался не хмуриться — меньше всего сейчас хотелось с кем-то общаться, особенно с Аланом. Тот, в глубине души, неплохой парень, но часто вёл себя резко, порой грубо, и общаться с ним лучше всего, когда тебя не выматывают проблемы внезапной феминизации.
— Бернард! Чувак! Привет! — крикнул Алан. — Давно не виделись!
— Да, с вчерашнего дня, — буркнул Бернард. — Как дела?
— Офигенно! Помнишь ту цыпочку, Фелицию? Я её только что отутюжил! — Бернард поморщился, но, как ни странно, вагина дёрнулась. — Она такая классная в постели! Охала, кричала, чувак, она просто умоляла меня! — киска снова дёрнулась, и почувствовал, как она увлажнилась! — Когда я вогнал член в ее сочную дыньку, я думал, она сломает мне спину ногами! — Его вагина пульсировала, сильно, будто её саму пронзили!
— Д-да, здорово, Алан. Слушай, мне пора. Учёба, понимаешь? — запинаясь, проговорил Бернард, чувствуя, как влага между ног становится всё обильнее.
— Эх, чувак, ладно, увидимся, — сказал Алан. — О, погоди! Помнишь ту твою симпатию, как её… Анита, Энни…
— Аманда?
— Да, точно! Она только что в своей комнате так громко кончила!
Бернард вспотел, у него закружилась голова, щёки покраснели. Его вагина снова пульсировала.
— Кончила?
— Ну, ты понимаешь, сама с собой! Я слышал, как она стонет через дверь, реально зажигала! — Бернард представил Аманду, лежащую в постели, её стройную руку, скользящую между ног, раздвигающую влажные от соков половые губы, погружающуюся глубоко в вагину. Мысль была невероятно эротичной, и Бернард почувствовал, как между ног всё вздрагивает, становясь мокрым!
— У-ух ты, — выдавил Бернард.
— Да, вот это да! Если бы она не была такой заучкой-ботанкой, я бы подкатил, — сказал Алан. — Мне тоже пора, Фелиция — ненасытная
как муж на ночь стал братом