оно что? Ничего нельзя сделать? С каждым чуждым оргазмом он терял часть себя. Осталось почти ничего!
Сердце сжалось от леденящего ужаса — а что, если это навсегда? Присев на край, ощутил, как непривычная тяжесть отягощает грудную клетку. Дрожащая ладонь неуверенно прикоснулась, обхватив один из новых, мягких объемов. Под тонкой лайкрой ощущалась упругая податливость, тепло живой плоти — и в этом прикосновении таилась странная, тревожащая приятность.
Руку отдернул, словно обжегся, и еще несколько минут просто смотрел, не веря глазам. Как, черт возьми, это скрыть? Ощутил незнакомую тяжесть на голове, провел рукой — и вытянул из-за плеча длинную, почти белую прядь. Волосы… Они отросли до середины спины! Хотя бы это можно отрезать, мелькнула слабая надежда. Если, конечно, стрижка не нарушит это проклятое заклятье окончательно.
Поднялся на ноги — и грудь отозвалась мягкой, волнующейся дрожью под тканью. Каждый шаг к раздевалке напоминал о новых холмах, вздрагивавших при движении. Тренироваться больше не хотелось — лишь бы добраться до кровати, укрыться с головой и провалиться в небытие. Хотя в последние разы сон прерывался девичьими судорогами наслаждения. От одной этой мысли в глазах потемнело.
Несправедливо! За что?! ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА! — пнул шкафчик что было сил. Резкая боль взметнулась от ступни, а ударная волна заставила грудь болезненно подпрыгнуть и затрястись. БЛЯ! Проверил ногу — вроде цело, но сломанный палец сейчас был бы последней каплей.
Со слезами на щеках вытерся, даже не снимая купальника. Смотреть на это… свисающее безобразие не было сил. Игнорировать тоже не получалось — вес, мягкость, постоянное движение напоминали о новой, чужеродной женственности. А прикосновения… они вызывали непроизвольную, стыдную ответную волну. Соски все еще стояли твердыми бугорками, а внизу, между ног, тихо пульсировало, отзываясь на каждое случайное движение.
Одежда налезала с трудом — футболка приподнималась спереди, обрисовывая неприличные выпуклости. Дорога домой превратилась в мучительный урок равновесия: грудь покачивалась в такт шагам, мягко контрастируя с покачивающимися бедрами. Пришлось заново учиться ходить. В комнату прокрался, сутулясь, стараясь спрятать выпирающие формы. Захлопнул дверь, увидел голый матрас — и выругался шепотом. Белье-то в стиралке! Но сначала… нужно было кое-что проверить.
Бернард снял одежду, затем стащил верхнюю часть купальника до бёдер. Бледные, кремового оттенка груди выпали наружу, колыхаясь на груди, их пухлые розовые соски торчали. Заворожённо, он приподнял одну и погладил, ощущая невероятное чувство, когда его молочная железу ласкают! Липкая киска сжалась между бёдер, и он отпустил её, женская плоть задрожала. Стянул купальник, грудь оттягивалась на груди, когда он наклонялся, длинные волосы падали вперёд. Когда встал, посмотрел вниз, увидев невероятно эротичное зрелище: торчащие розовые соски на кремовых холмах, проглядывающие сквозь занавес мягких светлых волос. Он не смог сдержать стон, когда киска запульсировала, и сердито откинул волосы назад.
Оглядевшись, он схватил эластичный бинт и осторожно обмотал свою набухшую грудь, стоная, когда затягивал потуже. Грудь сразу же начала ныть от тесного удержания.
Тем хуже, сердито подумал он. Я тебя не просил, ты мне не нужна, — мысленно крикнул он своим скованным сиськам. Посмотрел в зеркало. Неплохо, но и не очень хорошо. Перевязанная, новая грудь была так же заметна, как предыдущий первый размер без перевязки. Но с мешковатой одеждой сойдёт. Покопавшись в спортивной сумке Эллисон, он нашёл резинку для волос и, используя зеркало, неловко собрал длинные волосы в пучок. Натянул вязаную шапку на голову. Идеально! Только немного его мягких светлых волос выглядывало наружу. Он накинул халат, забрал бельё из стирки и застелил кровать.
Он хотел спать с эластичным бинтом, но боль была слишком сильной. С сожалением он размотал, грудь вырвалась на свободу
Жена напоказ. Часть 7