вытаскивать вещи: сначала маленькую косметичку с макияжем, расчёской и прочими женскими штучками для освежения после тренировки. Затем полотенце и наконец то, что искал — купальник. Взял его в руки, разглядывая. Спортивный купальник, цельный, красный, в стиле танкини, с высоким вырезом на бёдрах, из эластичного лайкры. Да… это хорошо скроет маленькую грудь.
Бернард взял купальник, натянул на гладкие ноги, затем на бёдра. Лайкровая ластовица плотно обтянула липкую киску, подчеркнув форму. Натянул верх, просунул руки в проймы, закинул бретели на плечи. Поправил верх и посмотрел в зеркало. Вау! Даже на полу-женском теле это выглядело сексуально. Лёгкий изгиб груди первого размера был чётко очерчен, живот, округлившийся из-за матки внутри, вел взгляд к мягкой, изогнутой плоскости между ног. Мягкие, бледные бёдра соблазнительно выходили по бокам, переходя в стройные, сужающиеся ноги. Зрелище было эротичным, и Бернард почувствовал, как его влажная щель дёрнулась.
Покраснев, Бернард отвернулся от зеркала, натянул спортивные штаны и футболку, остро ощущая чужеродную женскую одежду, прилипшую к коже. Пока он одевался, снова ощутил сладковатый запах киски в комнате, и он с отвращением посмотрел на кровать. Два пятна от выделений украшали простыню — одно там, где он только что сидел, и побольше — вытекшее, пока бился в конвульсиях очередного чёртова женского оргазма!
В ярости сорвал простыню с кровати, запихнул в корзину для белья. Докинул ещё пару вещей, включая розовые атласные трусики с засохшим овальным пятном на ластовице. Взял студенческий билет, мелочь и вышел из комнаты, по пути к комнате Эллисон громко постучав в дверь. Ответа, разумеется, не последовало!
Он покинул общежитие, предварительно заскочив в прачечную и загрузив вещи в стирку.
Ночной воздух освежал, глубоко вдохнул, чувствуя, как часть тревоги и расстройства покидает тело. Через двор доносилась громкая музыка и крики из студенческого союза, где бар ещё работал. Кое-где мелькали другие студенты, но на него не обращали внимания — принимая за тощего, женоподобного парня или особенно некрасивую девушку. Он направился к зданию физкультурного комплекса.
Пока Бернард шёл, липкая влажная киска дёргалась, и от этого хмурился от досады.
Какой огромный геморрой у женщин. Быть мокрой — так отличается от того, чтобы становиться твёрдым. Когда он возбуждался по-мужски, то чувствовал силу и мужественность, член наполнял его ощущением власти и безотлагательности. Но он мог опасть так же быстро, как и встать, и это был чистый процесс, не оставлявший следов, если не считать крошечного пятнышка от предэякулята. А когда он кончал, да, была грязь, но ты убирал её — и всё.
Но когда его киска возбуждалась, это мокрый кошмар. Женская смазка распространялась повсюду, невероятно отвлекала при ходьбе, сидении или любой деятельности, и неизбежно после возбуждения оставались мокрые липкие трусы.
Но хуже было ощущение, которое вызывало это возбуждение — ужасающая уязвимость, осознание, что вагина становится влажной и скользкой, чтобы мужской член мог втиснуться в этот проход, вторгнуться в самое его тело, выплеснуть семя в тёмные глубины живота! А после оргазма оставался такой же большой беспорядок, как и от члена, и хуже того, возбуждение не просто угасало — никуда не уходило и тело продолжало сочиться соком (или, что хуже, спермой) ещё несколько минут! Нельзя было просто вытереться и покончить с этим. Бернард уверен, что это липкое подёргивание — просто остаточное возбуждение. Но он жестоко ошибался, как скоро выяснилось.
Одно ясно точно: после того как этот кошмар закончится, он, в отличие от многих мужчин, будет уважать испытания, через которые проходят женщины.
Бернард еще не знал, что скоро испытает нечто новое, то, что доступно только женщинам. Глубоко в животе, на одном из его яичников,
Репетиция медкомиссии