данный момент Бернард — полностью функционирующая самка! Даже лицо не избежало феминизации — кожа мягкая, шелковистая, без волос.
За несколько километров от Бернарда в тёмном мотеле, с плотно задёрнутыми шторами. Эллисон хихикнула со злорадством. Вскоре его сменило шуршание накачиваемого мясистого стержня!
Бернард сразу почувствовал, как липкие складки между ног внезапно задрожали, затем последовала приятная пульсация! Вскочил, книга выпала у него из рук. Замер, затаив дыхание, и простонал в ужасе, когда пульсация повторилась, ещё сильнее!
О боже, это снова начинается! Только не это! Но его полунабухшее влагалище не нуждалось в поощрении, внутренние стенки, уже так близкие к полному возбуждению, почти мгновенно заблестели, открываясь и смазываясь! Бернард почувствовал, как дрожащие половые губы раздвинулись, липкие губы разомкнулись, а розовый клитор практически вытолкнул свой капюшон, набухая над скользкими губами.
Туалет! Где туалет? Бернард заковылял, начав озираться по сторонам. Между ног он внезапно почувствовал как из влагалища начало бурно сочиться, а под давящим бинтом — две боли: одна от груди, борющейся с бинтом, пытаясь набухнуть и приготовиться, другая — от толстых сосков, пытающихся проткнуть плотную ткань! Клипса бинта напряглась, ткань начала расползаться. Бернард уже чувствовал приближение оргазма!
Чёрт! Чёрт! Где, чёрт возьми, туалет? Он выскочил на открытое пространство, где люди читали и занимались за столами, и ринулся обратно в относительную безопасность стеллажей. Он почувствовал спазм в своём женском проходе и покалывание в бугорке.
Блиииин! У него не оставалось времени! Он забежал как можно глубже в коридоры между книжными полками и остановился, выгнув спину.
Слишком поздно! Он отчаянно прижал руку к влагалищу, надеясь остановить прилив чужого женского наслаждения!
Он снова застонал, когда влагалище набухло, смазка полностью покрыла стенки.
О боже, нет! Его рука почувствовала глубокую пульсирующую боль за изогнутой поверхностью женского холмика, и под джинсами влажная ластовица трусиков начала показывать мокрое овальное пятно. Бугорок болезненно пульсировал, а под ним набухшие половые губы покрыты женской росой. Удовольствие боролось с болью в пояснице, и оба ощущения нарастали! Горячий запах самки в течке поднимался от киски..
Внезапное ощущение удушья охватило Бернарда, схватился за горло.
Ощущение удушья исчезло, и Бернард с шоком услышал девичьи скулящие стоны, исходящие от него самого! Почувствовал, как лицо сжимается, будто в тисках.
Боль в спине была сокрушительной, и он изо всех сил старался не закричать от боли и наслаждения!
— А… а… а… — услышал он мягкий девичий стон, когда спина непроизвольно выгнулась, и ему пришлось ухватиться за стеллаж для опоры. Клипса бинта лопнула, и его грудь вырвалась на свободу, выпирая из-под рубашки, пуговицы отлетели, не выдержав натиска колышущейся плоти! Бёдра стали полнее, напрягая джинсовую ткань, обрастая жиром и приобретая женскую округлость и полноту. Бинт сполз по мягкой груди и выпал из -под рубашки на пол.
Увеличившаяся задница выпятилась назад, и никто не усомнился бы, что это — женская попа. Между ног киска пульсировала и спазмировалась, и Бернард вонзил зубы в собственную руку, начав стонать громче, сок заливал трусики!
— Э-э-э… нннннн… иииииии! — услышал он девичий шёпот экстаза вокруг собственной руки, засунутой в рот.
Киска пульсировала и сжималась, и Бернард почувствовал острое желание получить между ног член! Он ахнул от ужаса и вожделения.
Нет! Никогда! Но его тело хотело этого, нуждалось в этом — матке нужна сперма! На первобытном уровне тело изо всех сил старалось подавить упрямый разум, заставить понять, что его нужно оплодотворить! Бедной мужской воле будет трудно противостоять настоящему зову природы!
— Нгх! — Бернард внезапно всхлипнул, почувствовав, как бёдра начинают расширяться, джинсы натягиваются! Почувствовал, как лицо искажается
Мамочка родная