и меняется, губы набухают, пока киска продолжала биться и пульсировать, трусики стали скользкими от сока.
— Аааа… ииии… ИИИИИИ!!!! — он услышал девичий крик вокруг руки во рту, когда тело против воли вверглось в содрогающийся, сочащийся женский оргазм! Бёдра напрягли джинсовую ткань, и это, вместе с опухшей женской задницей, оказалось слишком для материала.
Голова дёрнулась, шерстяная шапка упала на пол в тот момент, когда шов на заднице с треском разошёлся, и Бернард ахнул с облегчением, когда его бёдра закончили расширяться, раздвигающее движение заставило колышущиеся женские полушария, с розовыми трусиками гордо выпятиться! Мокрая киска внизу виднелась, влажно пульсируя под тканью, в то время как внутренние изнывали от желания члена.
— Иииииии!
Аманда оторвалась от «Мифов и легенд Древней Греции», прислушиваясь к странному звуку. Или ей послышался женский визг? Она встала и пошла между стеллажами. Заглянула за угол и увидела Эллисон!
КАКОГО ЧЁРТА, молча пронеслось у неё в голове, как эта долбаная сучка узнала? Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! Весь её план рухнул!
Сука смущенно смотрела на неё, одной рукой придерживая рубашку у бёдер, отчего глубокая ложбинка между грудями обнажилась. Вот шлюха!
— Правда. Какая досада, — бесстрастно сказала Аманда. Где Бернард? Нос внезапно сморщился, мгновенно узнавая запах возбуждённой киски. Сердце упало. Они только что переспали! Сучка! — Когда ты вернулась, Эллисон?
Эллисон? Эллисон? Бернард не сразу понял о чем Аманда спрашивает. Потрогал лицо одной рукой, другой всё ещё придерживая рубашку. Он ощутил мягкие черты, большие глаза, пухлые губы…
О боже, подумал он, я стал ею, стал своей Эллисон! Он хотел разрыдаться, но чувствовал, что может умереть от стыда.
Чёрт, чёрт, чёрт, я ДЕВУШКА!
Аманда смотрела, как Эллисон не отвечает, а лишь трёт лицо рукой. Та выглядела потрясённой, но Аманде было всё равно.
— К чёрту. Пока, — сердито сказала она. Она ещё раз зло посмотрела на Эллисон и вдруг пригляделась. Внимательнее посмотрела на её раскрасневшееся лицо. Её глаза. Это не её глаза! В них не нет жёсткого, расчётливого выражения. Вместо этого Аманда увидела страх, уязвимость и что-то ещё, чужеродное для Эллисон… доброту.
Но это были глаза, которые она видела раньше. Где же?
Бернард покраснел ещё сильнее. Киска всё ещё влажно пульсировала между бёдер, и боялся, что вот-вот проступит мокрое пятно! Почему она не уходит! Он не может тут повернуться, задница торчит наружу! Он начал отступать и сказал:
— Ну… увидимся, Аманда… — Шоком было услышать сладкий контральто Эллисон вместо своего обычно хриплого голоса!
Аманда изобразила улыбку, всё ещё глубоко озадаченная. Здесь было что-то совершенно не так, но она не могла понять что… пока. Повернулась, думая, что все переспали, кроме неё!
К чёрту её, и к чёрту Бернарда за то, что трахнул её! Аманда мгновенно пожалела о мысли. Ведь это не вина Бернарда, они же не пара… пока. Небольшая неудача, подумала она. Всего лишь небольшая.
Она вернулась на своё место, мечтая оказаться на месте Эллисон, чью скользкую киску Бернард пронзает своим твёрдым членом среди стеллажей. Мысль вызвала приятную пульсацию в паху, и киска, остававшаяся влажной последний час, больше не могла терпеть. Она возбудилась, между ног потекло. Аманда вздохнула, возвращаясь к работе. Позже придётся снять напряжение ручками.
Бернард смотрел, как Аманда уходит, судорожная пульсация во влагалище медленно стихая. Он резко обернулся и задрал рубашку. Открылись широкие, женские бёдра, растягивающие джинсы. Задний шов разошёлся от давления, и округлая задница выпячивалась для всеобщего обозрения, женская плоть едва сдерживалась розовыми атласными трусиками! Чёрт, чёрт, чёрт!
В другом конце города, в комнате, пропахшей спермой, Эллисон облизала свои
Аньчутка. Порево на природе