— Но нам придётся привыкнуть звать тебя Эллисон. Это имя тела, которое ты носишь, даже если оно не твоё настоящее.
Бернард подумал и уныло кивнул.
— Пожалуй, пока придётся. Но я хочу его сменить.
— На какое? — спросила Аманда, молясь, чтобы тот не выбрал что-то мужское. Сейчас от мужского в нём не осталось и следа.
— Не знаю. Подумаю.
Они вернулись в комнату Эллисон — теперь его комнату — и сбросили вещи на пол. Бернард осмотрелся и отметил про себя, что Эллисон, несмотря на внешность, жила аскетично: только девчачьи вещи на полу и в шкафу выдавали её. Он поднял короткую джинсовую юбку.
— По крайней мере, одежду тебе искать не надо, тут всё есть, — сказала Аманда. Бернард, глядя на полный шкаф, согласился. Он выдвинул ящик и увидел там трусики и лифчики.
— А теперь расскажи всё, — настояла Аманда. Бернард вздохнул. Рассказывать было унизительно и страшно, но девушка заслужила правду. Он сел и за полчаса описал, как Эллисон подставила, как появилась киска, и как за неделю он терял одну мужскую часть за другой — каждый раз с девчачьим оргазмом! Он заметил, что Аманда начала ёрзать, и вскоре маленькие твёрдые шишечки проступили сквозь блузку. Она ухмыльнулась, поймав взгляд, и Бернард покраснел, продолжая рассказ.
Он дошёл до части про Аллана, и она помрачнела, лицо исказила ярость. Он с тревогой посмотрел на девушка, и Аманда сказала:
— Я не злюсь на тебя, Бернард. Я встречала Аллана — он большой прохвост! Но раз уж мы пара, больше никаких ситуаций, чтобы набить киску членом, ясно?
Бернард снова покраснел и пробормотал:
— Придётся повторить… Не уверен, но кажется Аллан захотел повторить!
Он остолбенел, когда Аманда добавила:
— По крайней мере, без меня я запрещаю трахаться с мужчинами!
Бернард уставился на неё и вспомнил, что она бисексуалка. Странно, но мысль принесла облегчение. Тело, хоть и ценило женские прелести Аманды, всё равно требовало периодических инъекций горячего пульсирующего члена, чтобы удовлетворить внутреннюю потребность!
Он закончил историю последними словами Эллисон, и Аманда снова потемнела — на этот раз от настоящей ярости. Стиснула зубы, выругавшись по-гречески, а закончила уже по-английски:
— Надеюсь, эта сука больше не подойдёт к нам, а то я сама сделаю её женщиной, оторвав яйца.
Бернард подумал, что скажет или сделает, если снова встретит Эллисон. Странно, но ничего не пришло в голову.
— Я кое-что принесу, а ты оставайся здесь и одевайся. Помни, ты девушка, и как моя девушка, я ожидаю, что ты будешь одеваться прилично, — она подмигнула на прощанье, и Бернард улыбнулся. Ощущение было странным, и он осознал, что улыбнулся впервые с тех пор, как получил лицо Эллисон.
Он немного пошарил по комнате, собирая одежду с пола и прибираясь. Сбросил одеяло с тела и вдруг почувствовал запах — свой старый запах. Аманда, наверное, взяла одеяло из его комнаты. Бернард грустно вдохнул снова, осознавая, что этот запах постепенно вытеснится собственным, мускусным, девчачьим ароматом. Ощущение потери ужасало. Он попытался выбросить это из головы, швырнув одеяло в корзину для белья.
Посмотрел на себя в зеркало — на голое тело Эллисон.
Интересно, перестанет ли когда-нибудь возбуждаться при виде теперь своего тела? думал он, чувствуя, как дёргается и увлажняется киска. Его складочки всё ещё липкие от того, что трахали вчера. Нужно принять душ, но позже.
Он порылся в ящике с трусиками и лифчиками.
«Одеваться прилично»… Что это значит? Он вытащил синие хлопковые трусики и натянул их на бёдра, ткань мягко обхватила бугорок. Достал синий лифчик, с трудом натянул, застегнул на талии, провернул и подтянул. Уложил мягкие
Удачный секс, и неудачная попытка изнасилования)))