попытался засунуть его ей сзади, чертыхаясь и тяжело сопя. Но видимо, он был пониже остальных, а Юлька не горела желанием приседать, облегчая ему задачу, поэтому у того ничего не получалось.
– Ну что там, ковбой? — спросил Сашу Паша, заметив его трудности.
– Да тут… Чёт не хочу, наверное! — промаявшись несколько минут, но так и не достигнув цели, сдался парень, отходя и старательно запихивая опавший агрегат в штаны.
– Ну как хочешь, тогда мы сами! — махнул рукой второй. — Отличная попка! Зря не стал! — подтвердил Андрей, вытирая пальцы салфетками.
– А погодите, у меня идея! – озарился Саша какой-то мыслью. Он схватил пустую бутылку из-под коньяка, пробуя пальцами её узкое горлышко. – Сейчас! Схватив её, он бросился обратно к Юльке, а та, увидев орудие, яростно задёргалась, издавая сдавленные негодующие звуки. Остальные мужчины с любопытством следили за ними. Подбежав к распятой подруге, Саша приставил и надавил бутылочным горлышком на её зад; Юлька изо всех сил сжала булки, но силы были неравны. Он яростно надавил, и сквозь резкую боль бутылочное горлышко вошло по смазанным салом стенкам ей глубоко внутрь, заполняя кишку холодным стеклом.
Наконец горлышко прошло самый узкий участок и начало погружаться глубже — уже легче, но всё равно невыносимо. Стекло заполняло её прямую кишку, холодное и тяжёлое, давящее на стенки изнутри. Юлька задыхалась, слёзы текли по щекам непрерывно, смешиваясь с потом и соплями.
Саша вошёл почти до плечиков — дальше горлышко становилось шире и уже не проходило без риска порвать. Он замер, тяжело дыша, любуясь своей работой. Бутылка торчала между её ягодиц, как уродливый чёрный хвост, чуть покачиваясь в такт судорожным сокращениям её тела.
– Вот так вот… – удовлетворённо выдохнул он, медленно отходя назад на два шага, чтобы лучше видеть. В голосе его звучала какая-то больная гордость. – Нормально, да?
Паша присвистнул. Андрей только молча кивнул, уголки губ дёрнулись в довольной усмешке.
Юлька висела, не в силах даже мычать — только короткие, хриплые всхлипы вырывались из-под кляпа. Её тело мелко дрожало, мышцы ануса судорожно пытались вытолкнуть чужеродный предмет, но только сильнее вгоняли стекло глубже. Боль пульсировала внутри, отдаваясь в низ живота, в поясницу, в бёдра.
А Саша всё ещё смотрел — с каким-то мутным, пьяным удовлетворением человека, который наконец-то сдела что-то важное для себя.
Именно в этот момент Паша, не выдержав, хлопнул в ладоши.
– Чего мы сидим-то! Надо же это запечатлеть для потомков! – встрепенулся Паша. – Будет потом жаловаться — опубликуем! Да и просто полюбоваться на старости лет! – продолжал он, доставая телефон. Он стал бегать вокруг Юльки, снимая её с разных ракурсов. Войдя в раж, даже присаживался, снимая снизу и сзади, вместе с бутылкой, торчащей у неё между булок. Она плакала от усталости, обиды и бессильной злобы. Как бы она хотела сейчас каждого из этих мужиков разорвать этой бутылкой! Долбить до крови, смешать с дерьмом, растоптать и разорвать подонков! Но через мгновение она уже надеялась на их снисхождение и молила Вселенную о спасении. «Я всё забуду, начну жить заново, уеду, сменю имя и больше никогда не буду верить мужчинам!» — давала она себе обещание.
Пока Паша радостно снимал происходящее, Саша старательно имел её коньячной бутылкой, увлёкшись процессом как мальчик конструктором Лего.
Тут уже не выдержал Андрей, подскочив к ней и, охватив её ослабевшее тело руками, насадил на себя спереди. Заполнивший её влагалище член сделал внутри всё очень узким, и жёсткое горлышко бутылки стало особенно чувствительным.
Юлька уже чувствовала себя пустой оболочкой, дырявой со всех сторон, которую разрывают в разные
Вова член семьи и я