стороны. У неё не было сил протестовать и дёргаться, она повисла как тряпка на ослабевших ногах, невзирая на тянущую боль в растянутых запястьях. У человека есть предел терпения, после которого он теряет всяческий облик, и она вплотную приблизилась к нему. Даже злиться уже не могла. Она чувствовала, как бутылка покинула её, а место занял новый — вернее, хорошо ей знакомый «старый» Сашин член. Но никак не отреагировала на эту перемену. Паша всё снимал, подначивая мужчин. Те пыхтели, втыкая в неё свои палки.
Потом её, наконец, развязали, и она мешком упала на землю, вздрагивая от рыданий и усталости, не чувствуя ног и рук. Мучители обступили её вокруг и, наяривая свои концы, затем выстреливали в неё горячими струями спермы. Оставив её лежать, потом они снова возвращались, ставили на колени, совали член ей в лицо. Вялые сначала, во рту они опять крепли, сменяясь как в калейдоскопе. Один, второй — мягкие, а потом упругие гладкие головки. Юлька послушно сосала, мало что понимая и ни о чём уже не думая. Её поднимали, ставили раком, снова трахали бутылкой, потом по очереди во влагалище. Затем она снова между двух мужчин, имеющих её с двух сторон одновременно. Теперь она уже не шкура, а дряблый воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух — покорная и вялая. Сперма на лице, на бёдрах, внутри. Как много её, и она всё вытекает!
Ей бросили полотенце, и она, кое-как вытеревшись и закутавшись в него, попросила выпить. Ей щедро налили, и она опрокинула одним залпом. Не почувствовав ни вкуса, ни горечи, она набросилась на еду как дикий волчонок, хватая руками, нетерпеливо жуя и запивая всё соком. Вместе с насыщением пришло опьянение, её потянуло в сон, а все мучения и тревоги потускнели и отошли в сторону.
Дальше она почти ничего не помнила. Её несли, одевали, куда-то клали. Потом она ехала, её снова несли…
Очнулась она у себя дома. Лежала, тупо разглядывая потолок и вспоминая произошедшее. Саши не было. Как и его вещей. Тут всё было объяснимо. Тело ломило, горло саднило, между ног горело огнём.
Но она была жива, и у неё всё же был выбор. Небольшой, но очень важный.
Она могла считать себя жертвой изнасилования, вероломной и гнусной мужской фантазии, где её превратили в ничтожный и бессловесный кусок мяса, и жить с этим, сдирая с себя как кожу остатки самоуважения.
А могла представить всё как сексуальный эксперимент, забавное приключение, где трое мужчин двое суток трудились изо всех сил, стараясь доставить ей удовольствие. Так себе развлечение, и удовольствия было минимум. Но она получила его! Даже в последний день!
Этот вариант произошедшего ей нравился несравненно больше. Она получше обдумала его, подгоняя воспоминания под новую версию, настраивая эмоциональный фон, взращивая чувство злорадного самодовольства и небрежной снисходительности к сбежавшему слабаку-парню и решила жить дальше.
Для начала — выспавшись.
*** конец ***
АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ КРОВАВЫЙ ФИНАЛ
********************
Через полчаса босая Юля в ярко-оранжевом комбинезоне на голое тело была выпущена из калитки огромных ворот. За ними начиналась ухабистая грунтовая дорога, петляющая среди деревьев. Кругом сплошной стеной стояли деревья с густым ковром подлеска.
Она не рванула сразу куда глядят, а медленно выбирая куда ступить, пошла по дороге. По крайней мере, на ней не было веток и хвои, которые могли повредить её голые стопы. Мысли её лихорадочно крутились, обдумывая варианты.
"Пятнадцать минут - это 1-2 километра, если бы этой форы было бы достаточно для того, чтобы выбраться, никто бы мне её не дал. Когда мы ехали на машине, это заняло у нас больше получаса. Даже если скорость была сорок
История одного путешествия ? 3.