расстилать простыню на дальнем конце дивана. — Завтра на девять съёмка. Оля подготовит локацию…
В этот момент Илья встал и подошёл к ней. Его движение было решительным, без прежней робости.
— Я бы хотел исправиться, — тихо, но чётко сказал он.
Юля не отстранилась, не сделала шаг назад. Она остановилась, держа в руках угол одеяла, и смотрела на него оценивающе. Её лицо было невозмутимым. Она ждала, проверяла — зайдёт ли он дальше слов, или снова споткнётся о собственную неуверенность. Всё было на её стороне: возраст, опыт, положение. Он же был всего лишь простым парнем, который учился на ходу.
Но вместо новых слов последовали действия. Илья подошёл ещё ближе, обнял её за талию и, не отрывая взгляда, притянул к себе. Его поцелуй был уже не ответом, а инициативой — твёрдой, настойчивой. Он не спрашивал разрешения. Он направлял её к дивану, и в его движениях появилась та самая уверенность, которую она требовала.
Юля не сопротивлялась. Она позволила вести себя, позволила уложить на диван, и только в самый последний момент, когда он уже навис над ней, в её глазах мелькнуло одобрение. Илья не стал допускать прежних ошибок. Его движения, хоть и не лишённые юношеской резкости, теперь были целеустремлёнными. Он не спрашивал, не сомневался. Его руки скользнули к её талии, стянули пижамные шорты вниз, и под ними не оказалось трусиков. Он не стал задерживаться на этом, сбросив с себя собственные джинсы и боксеры одним движением, освобождая свой уже напряжённый член.
Он продолжал целовать её, но теперь его губы переместились ниже — он приникал к её груди через тонкую ткань майки, чувствуя под ней твёрдые, набухшие соски. Одной рукой он направил свой член к её входу. В этот раз у него получилось лучше, чем на съёмке — без суеты, под взглядом камеры. Головка упёрлась во влажную, податливую плоть и, после короткого, упругого сопротивления, вошла. Юля глухо простонала — не от боли, а от неожиданно полного, глубокого проникновения.
Илья почувствовал разницу. Без обильной, скользкой смазки со съёмок его член двигался иначе. Было туже, ощутимее. Каждую складку, каждое сокращение её внутренних мышц он чувствовал каждой клеткой своего возбуждённого ствола. Он не стал останавливаться, погрузившись в неё полностью. Начал двигаться — уже не робко, а плавно и ритмично, находя свой темп. Он чувствовал, как её тело откликается. Как её киска, сначала тугая, постепенно наполняется влагой, становясь скользкой и горячей. Движения становились легче, быстрее, превращаясь в непрерывный, влажный хлюпающий ритм.
Юля стонала уже не приглушённо, а громко и без стеснения, её пальцы впились ему в спину. Соски под промокшей тканью майки стали твёрдыми, как камешки, отчётливо выпирали. Это зрелище сводило его с ума. Он трахал ее и очень скоро почувствовал её приближение. Её киска начала судорожно, волнами сжимать его член, приводя его к собственному финалу. Её стоны стали прерывистыми, хриплыми, Илья почуствовал как киска Юли начала немного сжимать член, но он даже не понял что Юля кончила, и в скоре он сам сказал хрипло:
— Я… сейчас… — успел выдохнуть он, чувствуя, как волна накрывает его с неотвратимой силой.
В последний момент, он резко вытащил член, который буквально вытолкнули сжимающиеся мышцы. Головка упёрлась в её разгорячённую, влажную кожу у входа, и тут же из него хлынула густая струя спермы. Её было много. Тёплая жидкость залила её лобок, растеклась по половым губам, медленно потекла вниз, к тёмному анусу, и оттуда — каплями на простыню под ней.
После окончания Илья тяжело рухнул рядом с Юлей, чувствуя, как по его спине струится пот, а в
Монастырь "Святой Женевьевы"