с закрытыми глазами. На её губах играла лёгкая улыбка.
— Послушный мальчик, — констатировала она.
Илья ещё чувствовал жжение и странную пустоту внутри, но его мысли прервало новое ощущение. Юля наклонилась и, без тени брезгливости, провела языком по головке его члена, слизав остатки его же спермы. Она не сказала при этом ни слова. Затем она встала и направилась к своим вещам, оставив его лежать в луже собственного семени и новых, смутных ощущений.
Полежать парню она дала недолго. Едва его дыхание выровнялось, как её голос, чёткий и лишённый всякой сиюминутной заботы, нарушил тишину:
— Сходи в душ, освежись, если надо. Впереди ещё одна сцена.
Илья выслушал, спорить не стал. Действительно, тело было липким от пота и спермы, а в голове — туман от пережитого. «Освежиться» звучало как медицинская рекомендация.
— Скоро вернусь, — пробормотал он, поднимаясь и чувствуя, как ноет и жжёт в глубине, он взял свои джинсы в руку и ушёл в душ.
Пока он был в душе, стоя под прохладными струями, девушки не теряли времени. Юля быстро переоделась в новое бельё — белое, кружевное, с трусиками, открывавшими прямой доступ. И началась соло-сцена.
Оля навела камеру. Юля, полулёжа, ласкала себя тем самым фаллоимитатором. Её движения были медленными, демонстративными, лицо выражало преувеличенное наслаждение для камеры. Она работала на публику, и её профессионализм был виден в каждом изгибе тела.
Под конец сцены, одетый в свои джинсы, из душа вышел Илья. Он остановился в дверном проёме, наблюдая за происходящим. Зрелище было откровенным и, вопреки всему, снова возбуждающим. Его член, будто забыв о недавнем финале и лёгкой болезненности, начал снова наполняться кровью, туго упираясь в ткань штанов. Он украдкой, будто стыдясь самого себя, провёл по нему ладонью, пытаясь немного ослабить давление, чтобы было «легче».
Юля, поймав его взгляд краем глаза, не прервалась, лишь чуть усилила театральные стоны. Когда она наконец изобразила кульминацию и Оля сказала «Снято», в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием.
Юля потянулась, и её поза выказала настоящую усталость.
— Знаете, я устала…
Они посмотрели на часы. Прошло уже четыре часа с начала съёмок.
— Да, утомительно, — подтвердил Илья, натянуто улыбаясь. Его собственная усталость была глубже — моральной, физической.
Оле было и вправду чуть легче — она «всего лишь» снимала, хоть возбуждение и давало о себе знать твёрдыми сосками под футболкой. Но она хотя бы позавтракала утром, в отличие от Ильи.
Они перекинулись несколькими фразами. А потом Юля вздохнула и, собирая волосы в хвост, объявила:
— Давайте последнюю — и по домам.
— Да, можно, — согласился Илья, чувствуя облегчение от того, что конец близок. — А что снимаем?
Он спросил это уже почти автоматически, но в глубине души надеялся на что-то простое. Но как только Юля начала рассказывать о последней сцене их настигла неудача. В доме внезапно, с глухим щелчком, вырубилось электричество. Свет погас, оставив их в свете солнца которое светило в окно.
Немного потоптавшись и обсудив, что генератора нет, а ждать подключения бессмысленно, они решили закончить на сегодня.
— В тебя карта есть? — спросила Юля, копаясь в своей сумке. — А то у меня наличными сейчас нет. Я бы оплатила на карту.
— Да, без проблем, — ответил Илья, хотя всегда предпочитал наличку — она была осязаемой, настоящей. Но раз такое дело… Он зашёл в мобильное приложение, скопировал реквизиты и скинул их Юле в мессенджер. «Пусть сразу скинет», — подумал он. Глубоко внутри сидел мелкий, некрасивый страх, что его обманут, что все эти унижения и усилия окажутся напрасными.
Парадоксально, но в тот же миг другая, более тёплая и смутная мысль шевельнулась на задворках сознания: ему понравилось. Не только деньги.
Жена моего тренера (Часть 3)