уже вертелось на языке. Но его тут же перевесили другие мысли: деньги, странное, щемящее любопытство (а каково это?), и всепоглощающая зажатость, которая не позволяла ему выглядеть слабым или трусливым перед этими уверенными в себе женщинами. И, как предатель, его собственный член, полуприкрытый рукой, начал медленно, но верно приподниматься, будто поддакивая её предложению.
— Ну… давайте попробуем, — наконец выдохнул он, и в его голосе была не решимость, а скорее капитуляция.
— Вот и умница, — улыбнулась Юля, и в её глазах блеснуло удовлетворение. — Сценария нет, не захотели доплачивать за прописанный текст. Так что… просто будь собой.
Она положила фаллос и смазку на кровать рядом. Оля, уже услышав диалог, молча перенастроила камеру на штативе, выбрав более общий план, чтобы захватить обоих. Юля дала последние указания перед сценой, одновременно с этим нанесла обильное количество холодного лубриканта на силиконовый фаллоимитатор, а затем щедро смазала свою правую ладонь.
— Ложись и расставь ноги… И не волнуйся, — её команда Илье прозвучала мягко, но не оставляла места для дискуссии. Они легли, как она указала. — Начинай.
Оля включила камеру. Сосредоточенный шум затвора стал их новым метрономом.
Юля приблизилась. Её левая рука, скользкая и нежная, обхватила его член и начала медленно, почти ласково дрочить. Это был тщательно выверенный приём — расслабить, усыпить бдительность. Правой рукой она провела смазанным фаллосом по его напряжённому стволу, добавив скольжения и для своих пальцев. Илья невольно застонал, его тело, преданное до этого момента только собственным рукам, откликалось на профессиональные прикосновения с новой, оглушительной силой. Он начал расслабляться, его бёдра сами собой приподнялись навстречу её ладони.
Именно в этот момент, когда его защита была снята, Юля, не меняя ритма левой руки, без предупреждения и без особой церемонии направила кончик фаллоса к его тугому, никогда ранее не тронутому анальному входу. Благодаря обилию смазки и его расслабленным мышцам, силикон вошёл внутрь относительно легко — сначала кончик, а затем и на несколько сантиметров глубже.
Ощущение было шокирующим. Илья вздрогнул всем телом, как от удара током. Его глаза широко распахнулись, в них читался чистый, животный испуг и недоумение. Мышцы ануса судорожно сжались, пытаясь вытолкнуть инородное тело.
— Тихо, — просто сказала Юля, не останавливая движений ни в одной из рук.
Она не стала его жалеть или давать время привыкнуть. Вместо этого она начала медленно, но неумолимо двигать фаллосом внутри него — короткие, вкручивающие движения вглубь и обратно. Её левая рука при этом продолжала свою работу, дроча его член с той же методичной, безэмоциональной эффективностью.
Оля снимала всё. Крупный план его лица: сначала шок, затем гримаса боли и непонимания, которая постепенно, под воздействием двойной стимуляции, начала смешиваться с чем-то другим. Со стыдливым, противным его воле удовольствием. Его член в руке Юли, каменный и пульсирующий, был предательским свидетелем этого. Камера ловила, как его тело разрывается между двумя чувствами: жгучим вторжением сзади и нарастающей, неотвратимой волной наслаждения спереди.
Илья закусил губу, пытаясь сдержать стоны, но они вырывались — хриплые, сдавленные. Его бёдра начали двигаться сами, бессознательно подмахивая под толчки фаллоса и ритм её руки. Это была битва, и его собственное тело сдавалось с поразительной скоростью.
Волна накрыла его внезапно и мощно. Судорожный вздох, всё тело выгнулось в дугу, и он кончил — обильно, судорожно, в её продолжающую работать руку. Сперма брызнула на его живот и грудь.
Только тогда Юля остановилась. Она медленно, с лёгким сопротивлением мышц, вытащила фаллос. Он вышел влажным и блестящим, а сам анус Ильи, теперь освобождённый, остался приоткрытым, покрасневшим и пульсирующим. Оля произнесла своё профессиональное «Снято».
Юля посмотрела на Илью, который лежал, тяжело дыша,
Баночка меда