теперь пальцы скользили по оголённым бокам, по рёбрам, в миллиметрах от нижней кривой её груди. Дышал ей в шею. «У тебя кожа… как горячий шёлк».
Она повернула голову набок, и наши взгляды встретились. В её глазах — целая вселенная: страх, стыд, океанское возбуждение и немой вопрос. Я видел, как её губы слегка разомкнулись.
«Зачем ты это делаешь?» — шёпот, едва долетевший до меня.
«Потому что могу, — так же тихо ответил я. — И потому что ты этого хочешь».
Она не стала отрицать. Просто закрыла глаза и утонула в ощущениях. Моя рука на пояснице сползла ещё ниже, массируя копчик, самую границу дозволенного. Всё её тело дрожало мелкой, частой дрожью, как струна перед самым высоким звуком. Она была на краю. И я вместе с ней.
В этот миг оглушительно, нагло взревел домофон.
Мы дёрнулись, как на взводе. Вика резко поднялась, хватая топ, чтобы прикрыть грудь. Лицо — пылающий мак, губы — припухшие, влажные.
«Иди… посмотри, кто там», — выдавила она, не глядя на меня.
Я встал, поправив джинсы, и подошёл к панели. На экране — Изабелла. Дочь соседки. В огромных тёмных очках, с ухмылкой до ушей.
«Привет, сосед! — голос её пробивался сквозь помехи. — Мама журнал передаёт, который твой отчим просил! Открывай!»
Я щёлкнул кнопкой. Через минуту стук в дверь. Вика уже исчезла за дверью ванной, щёлкнув замком.
Изабелла стояла на пороге. Без журнала. Зато с бутылкой вина. На ней — микроскопические джинсовые шорты и обтягивающая майка с нечитаемым принтом какой-то группы.
«Журнал забыла, — заявила она без тени неловкости, проходя мимо меня в квартиру, будто так и надо. — Зато вино есть. Скучно. Мама на сутках. Увидела свет — решила, что вы не спите. Социализируюсь». Её взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по мне, по прихожей, задержался на брошенных кроссовках Вики. «А твоя… сестра дома?»
«В душе», — буркнул я, чувствуя, как эта девчонка своим вторжением рушит все тонкие, только что сотканные нити.
«О, здорово! — Изабелла поставила вино на стол и плюхнулась на диван, забросив ногу на ногу. — Значит, поболтаем по-взрослому? Без chaperone?»
Она была опасна. Прямая, наглая и невероятно наблюдательная. Я сел напротив. «И что ты хочешь?»
«Посмотреть на интересного соседа, — ухмыльнулась она. — Ты тут не просто так, чувствуется. Воздух тут… с напряжением. Особенно когда мужа нет». Она наклонилась вперёд, и вырез майки зиял, открывая упругую молодую грудь в кружевном бра. «Я в окно смотрю иногда. Видела, как ты за ней на кухне следишь. Как хищник. Очень… выразительно».
Меня будто окатили ледяной водой. «У тебя слишком богатое воображение».
«А у тебя — слишком прозрачные намерения, — парировала она. — Ладно, не злись. Я не стукачка. Мне просто тошно от скуки. Мой парень в армии, контролирует по вайберу, ревнует к собственной тени. А тут… настоящая жизнь. Запретный плод. Грех. Это покруче любого сериала».
В этот момент вышла Вика. В том же белом халате, наглухо завязанном, с мокрыми волосами. Увидев Изабеллу, застыла. «О… Здравствуй. Мы тебя не ждали».
«Незваный гость, знаю, — Изабелла сияла. — Зато с гостинцем! Устраиваем девичник? Ну, почти девичник», — она кивнула в мою сторону.
Следующие полчаса были чистой пыткой. Изабелла трещала без умолку, прихлёбывала вино и бросала на нас взгляды, полные двусмысленных намёков. Рассказывала про парня, про тоску по мужскому вниманию, и её нога под столом то и дело «случайно» натыкалась то на мою ногу, то на Викину.
Но самый опасный момент настал, когда Вика ушла на кухню нарезать сыр. Изабелла мгновенно придвинулась ко мне вплотную.
Сила воспитания