Эл издала сдавленный, хриплый звук. Её тело выгнулось в дугу, пальцы ног врезались в матрас, пальцы рук судорожно вцепились в простыню. Это было кульминацией, взрывом, после которого последовала глубокая, трепещущая тишина.
Крис замерла, её ладонь всё ещё лежала на том влажном, пульсирующем месте, чувствуя через ткань бешеный стук крови и мелкие, после прилива подрагивания мышц. Она видела, как дрожат ягодицы Эл, как сокращаются её бёдра, как влага окончательно проступает на простыне. И понимала, что влажность между её собственными ногами — зеркальный ответ на эту немую, чувственную открытость, ледащей перел ней молодой возбужденной женщиной.
Крис зашла немно6о сзади Эл, взяла подушку, ладонью еохлопала Эл по ягодице:
— Красотка, попу подними...
Эл с готовностью оттопырила зад и медсестра тут же пристроила под животом у женщины заготовленную подушку.
Эл лежала на животе, её ноги были слегка разведены, подушка под тазом приподнимала его, открывая уязвимый, запретный ландшафт. Этот ракурс был одновременно более интимным и менее прямолинейным. Крис, стоя на коленях между её щиколоток, видела всё: сокровенную тень между ягодиц, нежную припухлость половых губ, приполнятых над постелью и каплей слюньки свисающей с копюшона, и, главное, внутренние поверхности бёдер, эти шелковистые ворота к наслаждению.
Она начала с левой ноги. Салфетка, пропитанная уже не просто лосьоном, а смесью его аромата и электричества, натянутым в воздухе, коснулась подколенной впадины. Эл вздрогнула. Это была зона внезапной, острой чувствительности. Крис медленно повела салфетку вверх по бедру, следуя за расслабленной, но готовой в любой момент дрогнуть мышцей. Кожа здесь была самой тонкой, почти сияющей изнутри. Прикосновение было похоже на проведение смычка по самой чувствительной струне.
Когда салфетка достигла самой верхней части внутренней поверхности бедра, почти у самого паха, движение замедлилось до минимума. Крис не дотрагивалась до блестящей от смазки щели, но скользила в миллиметре от неё, обрисовывая границу. Дыхание Эл стало прерывистым, шумным, губы 6абухли снова и разошлись готвые к приему. Её левое бедро непроизвольно отклонилось наружу, открывая чуть больше. Приглашение. Повинуясь ему, Крис сменила угол. Теперь её пальцы в салфетке легли не вдоль, а поперёк бедра, и следующий танец прошёл снизу вверх, от колена прямо к самому центру скрытого тепла.
Край салфетки на этом движении коснулся внешней складки половых губ. Не самой губы, а лишь прилегающей, сверхчувствительной кожи паховой области. Это было как удар тока низкого напряжения. Правая нога Эл дёрнулась, её пятка скользнула по простыне, а таз приподнялся, и задрожал судорожно, бессознательно подставляясь под призрачное давление. На простыне под ней проступило тёмное, влажное пятно. И слюньки обильно "повисли" на губах.
Крис перевела дух, чувствуя, как её собственные паховые мышцы сжались в ответ на этот немой крик. Она повторила манёвр с правой ногой, но теперь её движения были ещё более уверенными, почти настойчивыми. Она знала карту откликов. Когда салфетка скользила вверх по правому бедру, её большой палец, обёрнутый тканью, намеренно сильнее надавливал на нежную кожу паха, прямо у края вульвы.
Тело Эл перестало подчиняться. Оно жило своей собственной, животной жизнью. Её бёдра совершали мелкие, круговые движения, растирая себя о постель. Ягодицы ритмично сжимались и разжимались, и в этих сокращениях было отчаяние и мольба. Мышцы живота напрягались, пытаясь приподнять таз выше, глубже вжать его в подушку, чтобы усилить трение или давление, чтобы пальцы медсестры провалились, наконец, в пылающую и текущую вагину. Пальцы Эл буквально рвали простынь, комкая и выдергивая ее из под матраца.
Завершающий аккорд Крис поставила, когда обе её ладони в салфетках легли одновременно на внутренние поверхности бёдер Эл, высоко, почти у самого источника жара. Крис не двигалась, лишь прижимала тёплую
Запретное желание