на полу. Эл описалась не вылержав напряжания, но так же продолжала раскачиваться попой и натирать губы руками.
22.
Крис обняла Эл сзади и помогла сесть женщине у стены, прислонившись спиной. Эл раздвинула ноги и гладила себя по мокрой промежности, другой рукой играя с сосками и сжимая себе по очереди грудь. Пальцы женщины ходили вверх и вниз между ног, одновременно с этим Эл привставала и опускалась как бы имитируя натирание клитора членом. Сил издавать звуки у женщины не было лишь небольшие всхлипы и шумное дыхание раздавались в комнате.
Крис подошла к Эл и взяв за подмышки с трудом подняла женщину с пола и двинуться у коовати. Эл сгибалась и приседала на фоне происходящего с ней, но все же Крис довела её, уложила на живот, полностью раздев.
23.
Крис взяла салфетку и стала оттирать тело Эл. Когда салфетка, теплая и почти живая от лосьона, скользнула с поясницы Эл на округлость правой ягодицы, всё тело Эл отозвалось лёгкой волной. Крис двигалась с гипнотической медлительностью, описывая широкие, бесконечно плавные круги. Ткань обволакивала каждую выпуклость, вдавливалась в нежную ложбинку между ягодицами, лишь на мгновение, чтобы тут же отступить, оставляя за собой след прохлады и возбуждения.
Эл вдавила лицо в подушку, сдерживая стон. Мышцы её попы напрягались, принимая чёткую, подтянутую форму, а затем расслабились в непроизвольном, томном движении, будто приглашая ладонь вернуться. Крис видела это безмолвное приглашение, положила свободную руку на крестец Эл, фиксируя, успокаивая, и продолжая мытье. Теперь её движения стали более прицельными. Салфетка скользила не по поверхности, а как бы вглядывалась в кожу, прорабатывая каждую клеточку — от упругого верхнего свода до самой чувствительной нижней части, где ягодица переходит в бедро. Прикосновение там заставило Эл вздрогнуть всем телом, а её нога согнулась в колене, бессознательно приоткрывая доступ к самому сокровенному. Эл несколько раз пыталась согнуть ноги в коленях и отклячить попу, предлагая Крис "войти внутрь", Но Крис неумолимо проходила мимо заставляя Эл скулить, подвывать и судорожно трясти попой.
Крис остановилась. Воздух в паузе стал густым, сладким и тяжёлым. Крис сменила салфетку, и звук вскрытия упаковки прозвучал невероятно громко. Она видела, как подрагивает нежная, почти прозрачная кожа внутренней поверхности бёдер Эл. Как судорожно дышит женщина преодолевающая невозможное.
Новый этап начался с едва ощутимого прикосновения к самой верхней точке промежности, у копчика. Это было почти целомудренно. Но затем ладонь Крис, уверенная и влажная, повела салфетку вниз по узкой, сокровенной дорожке. Не напрямую, не грубо, а фланируя по границам. Ткань скользила по внешней складке, огибая святилище, лишь изредка, случайно, краем касаясь самых наружных, уже набухших и потемневших от прилива крови губ.
Каждое такое мимолётное соприкосновение отзывалось в теле Эл судорогой наслаждения. Её бёдра начали двигаться в едва уловимом, древнем ритме — микроскопические толчки, которые она не могла контролировать. Попа слегка приподнималась, следуя за движением салфетки, словно цветок за солнцем. Мышцы влагалища сжимались и разжимались впустую, вызывая горячую, стыдливую влагу, которая пропитывала простыню под ней.
Крис, затаив дыхание, сосредоточилась на этой границе. Она водила салфеткой вдоль половой щели, сверху вниз и обратно, с возрастающим давлением, но всё ещё не нарушая границы. Она обрисовывала форму, дразнила полноту, чувствовала под тонкой тканью, как набухают и становятся твёрдыми бархатные складки. Её собственная рука дрожала, а между её ног возникла глубокая, пульсирующая пустота, требовавшая заполнения. Белые слаксы стали тесны. А у самой Крис стало сыро в промежности.
Внезапно, в одном из движений, салфетка соскользнула чуть глубже, и её середина, сложенная в несколько раз, на мгновение легла прямо на сомкнутые, горячие губы, прижала их.
Юлькины каникулы