в самом центре его Котик, влажный и тёмный от смазки, входящий и выходящий из её тела. Он входил в неё глубоко, каждый раз до самого основания, растягивая её влажное отверстие, которое плотно обхватывало его ствол, оставляя блестящий след.
Звук был откровенным: влажное хлюпанье, прерываемое её короткими выдохами «ах... ах...» и его низкими стонами. Света положила руки ему на плечи для опоры и ускорила темп. Теперь она почти подпрыгивала на нём, её грудь вздрагивала при каждом резком движении. Её волосы, короткие и мокрые от пота, прилипли ко лбу и вискам.
— Да... вот так... сильнее... - прошипела она сквозь стиснутые зубы, её голос был хриплым от напряжения...
Я замер, заворожённый этой утренней, животной картиной. Моё собственное тело откликнулось мгновенно, кровь прилила к паху, под полотенцем начало набухать воспоминание о вчерашнем.
Я тихо, на цыпочках, отступил от двери и быстро прошёл в свою комнату, чтобы одеться. Сердце стучало где-то в горле. Утро задало тон. Было ясно, что день, начавшийся так жарко, обещает продолжиться в том же духе.
Приподнятое настроение, навеянное увиденным в бане, разгоралось внутри меня жарким угольком. Возбуждение, ещё недавно ленивое, снова набирало силу, подогретое стоном Славы и видом голой Светы.
Я вернулся в комнату. Аня, стоя у стола, протирала его финишным, решительным движением. Ира, уже закончив с полом, сидела на краю табуретки, попивая чай из кружки. Она увидела меня первой. Её тёмные глаза скользнули по моему лицу, потом вниз, к полотенцу на моих бёдрах, где уже намечалась характерная выпуклость. В её взгляде мелькнуло что-то - не удивление, а скорее тихое, понимающее ожидание.
Я подошёл к ней, не отрывая взгляда. Не сказав ни слова, положил руки ей на плечи. Она не сопротивлялась. Я потянул за узел её полотенца - он развязался легко. Ткань соскользнула с её хрупких плеч и упала к её ногам. Она сидела передо мной обнажённая, бледная, с едва заметной дрожью в ключицах.
Я наклонился и прикоснулся губами к её губам. Сначала просто, почти нежно. Её губы были прохладными и чуть горьковатыми от чая. Потом я усилил нажим, моя рука скользнула в её волосы, прижимая её голову ближе. Она ответила - сначала неуверенно, потом всё страстнее. Её маленькие, холодные руки упёрлись в мою грудь, потом обвили мою шею. Её язык, острый и проворный, проник в мой рот.
Я притянул её к себе, почувствовав всем телом её хрупкую наготу: острые кости плеч, маленькие, упругие груди, которые прижались к моей грудине. Мои руки скользнули вниз по её спине, ощутив каждый позвонок, остановились на узкой талии, потом опустились ниже, сжали её маленькие, но упругие ягодицы. Она вскрикнула в мой рот, её тело выгнулось, прижимаясь ко мне ещё сильнее. Она была холодной, но под кожей уже начинал разгораться жар.
Я почувствовал, как кто-то подошёл сзади. Прежде чем я обернулся, пара тёплых, сильных рук обвила меня сзади за талию. Аня прижалась ко мне спиной, её голые, тёплые груди упёрлись мне в лопатки. Её губы коснулись моего плеча, потом шеи. Я почувствовал, как она, не разжимая объятий, наклонилась и сбросила своё полотенце. Оно упало на пол с тихим шумом.
— Не одному же тебе всё удовольствие - прошептала она мне в ухо, и её голос был низким и хриплым.
Я отпустил Иру, но лишь для того, чтобы развернуться и взять в объятия Аню. Я поцеловал её - грубо, жадно, как вчера. Она ответила с такой же яростью, её зубы слегка прикусили мою нижнюю губу. Мои руки скользнули по её знакомым, пышным формам - по округлым бёдрам, по
Из жизни физрука продолжение