осталось осязаемым. Миша, тяжело дыша, отпустил её.
— Это было... сладко, Аня, — прошептал он.
— Мне нужно... покурить, — пробормотала Анна, чувствуя, как её тело дрожит от пережитого.
Она быстро вышла на балкон. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, заставляя сделать несколько глубоких вдохов. Она посмотрела на мерцающие огни ночного города, пытаясь унять дрожь возбуждения, которая гуляла по телу.
«Это было слишком. Пора остановиться. Я люблю Виталия», — убеждала она себя, прислонившись лбом к холодному стеклу. Постепенно жар отпустил.
Успокоившись и выкурив сигарету, Анна решила вернуться к обязанностям хозяйки. Она направилась на кухню — тихое, хорошо освещённое пространство, которое должно было вернуть её в зону комфорта. Она открыла холодильник, достала нарезку и принялась аккуратно раскладывать закуски на чистой тарелке. Звук звякающей керамики и лёгкий шум вентиляции были успокаивающими.
В этот момент она почувствовала, как в дверном проём за её спиной появилась массивная тень.
Миша вошёл в кухню, тихо, как хищник. Он не сказал ни слова, просто сделал два шага к девушке. Он вплотную прижался к Анне сзади, припечатав её к краю кухонного стола. Тарелка в руках Анны слегка дрогнула. Его сильное тело прижалось к ней. Она почувствовала жар его кожи через ткань своего платья. Он запер её — впереди был стол с закусками, сзади — его возбуждённое тело. Анна вновь ощутила твёрдое напряжение его члена, который через ткань брюк плотно упёрся ей в попу.
— Ты долго отсутствовала, Аня, — прошептал он ей в ухо, его голос был глухим и низким. — Я соскучился.
Анна замерла, её дыхание перехватило. Она почувствовала, как её сердце снова начинает бешено колотиться, а возбуждение возвращается с удвоенной силой, словно её тело ждало именно этого момента, чтобы нарушить все правила.
Миша, прижав Анну к столу, не дал ей опомниться. Его руки, до этого лежавшие на её талии, скользнули вниз по бёдрам, мимо короткого подола платья. Он нежно гладил её ноги, ощущая под ладонями упругость кожи, покрытой тонкими колготками.
— Я не могу больше ждать, — прошептал он, его губы прижались к чувствительной точке на её шее, оставляя горячие поцелуи.
Одна из его рук проникла под подол платья, и Миша начал долго и медленно гладить её внутреннюю поверхность бедра. Анна вздрогнула. Внутри у неё всё сжалось от внезапной, ошеломляющей волны наслаждения и страха. Она ощущала жар его тела, твёрдость его желания и его дыхание на своей шее.
«Он прав, он чертовски прав, – думала Анна, – это возбуждает в десять раз сильнее!» Близость Виталия, который мог войти в любую секунду, делала эту игру невероятно опасной и манящей.
Миша почувствовал её дрожь. Он отодвинулся от её шеи и посмотрел на неё.
—Ты не давала мне в офисе, Аня. Всегда говорила: "Нельзя". Но ты знаешь, как я хочу тебя. Здесь, в твоём доме, с Виталием за стеной... это возбуждает ещё больше. И тебя тоже Я вижу это.
—Миша, остановись! Ты что делаешь? Нельзя! Я замужем.
—Я чувствую, какая ты мокрая, Аня. Твой голос говорит "нет", но тело кричит "да". Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Ты, наверное, даже хочешь, чтобы твой муж увидел, как коллега по работе берёт его жену.
Анна поняла, что в её протесте нет уверенности. Он чувствовал это.
— Нет, Миша... пожалуйста... — это был уже не протест, а мольба о милости, которую он не собирался оказывать.
Миша, не обращая внимания на её слабые возражения, быстро опустился на колени. Он схватил край её колготок и сильным движением содрал их с её бёдер вниз, оставляя их скомканными на коленях. Анна ахнула, почувствовав
День святого Валентина. часть 4