— Да похуй, - грызя ногти (что бывало с ним крайне редко, лишь в минуты чрезвычайного нервного напряжения), ответил Стремяга. – На рывок всегда можно свалить. Через периметр и в лес.
— Вот как раз периметр тебя и не пропустит.
— Не понял? Я смотрел, там ни колючки, ни путанки нет. Может сигналка, да и то вряд ли.
— Я сегодня хотел зайти за вашу ширму, посмотреть чего с тобой там делают, - грустно сказал Москвич. – И нихрена не смог. Прикинь – пройти сквозь лабиринт из дамских ширм не смог! И вообще, вы не замечаете, парни, какая здесь чертовщина происходит?
Все напряжённо слушали.
— Какое-то клеймо поставила какая-то сучка на лоб Стремяги. Все его видели, а мы – нет. Они над нами издеваются, а мы как овцы смотрим в пол и слюни пускаем. Я сегодня заработал вот это... – Москвич показал свой блокнотик самонаблюдения, в котором значилось сто пятьдесят розог от Акулины.
— У меня четыреста! – гордо заявил Стремяга.
— Хера-се! – удивился Кроха. – Когда успел? И за что?
— Они вроде больше сотни не имеют права назначать... - робко вставил свои пять копеек Славик.
— Мне каждая из подруг Эллы по сотни выписала! – флегматично пожал плечами Стремяга. – За отказ отлизать им.
Парни в изумлении переглянулись.
— Ну вот и скажи, если бы тебе на воле четыре шмары предложили им отполировать кунки, что бы ты сделал?
Стремяга просто развёл руки и покачал головой. Все понимающе кивнули.
— А здесь? – Москвич понимал, что задает чисто провокационные вопросы, но накипело, и не выговорить всё это он уже не мог.
— А здесь эта крыса мне заявила, что после воскресной порки я буду ей лично шоколадного зайчика перед сном отлизывать. Целую неделю. У них это так называется – шоколадный зайчик! Фу, бля! – Стремяга с отвращением скривился и смачно сплюнул на пол туалета.
— Четыреста это много... - задумчиво проговорил Москвич. – Славику вон сегодня Святоша сотню прописала сама, лично. Своими руками. Ещё и кайфовала при этом, аж повизгивала! Покажи, Славик!
Его друг молча расстегнул блузку и, задрав её осторожно, чтобы не задевать лишний раз рубцы на спине, повернулся к приятелям спиной.
Все охренели от увиденного.
— Ровно сотня, - сказал Славик. – Паш, а откуда ты знаешь?..
— Заглянул к вам, когда она тебя молитвам учила. Пипец, блять, какой-то...
— Она еще и ноги ей лизать заставляла, в виде благодарности за урок. Но я отказался. За что ещё сотню выписала. Говорит, что каждый раз будет добавлять, пока не стану выполнять все её приказы.
Молчал лишь один Кроха. Ему, как ни странно, ничего в этот день не досталось.
И тут в туалет как-то подозрительно быстро ворвался Сопатый.
— Это... вас там Азалия Нероновна на хоздворе ждёт. У дровяного склада...
Хоздвор располагался позади столовой и представлял собой замкнутый с трех сторон пятачок, огражденный сараями, доверху набитыми двухметровыми берёзовыми поленьями. Задача оказалась простой: нужно было вытащить из одного сарая бревно, отнести его к противоположному сараю, там распилить на четыре части, наколоть и складировать уже в другой сарай.
И при этом ни в коем случае не испачкать дамских юбок чуть ниже колен, и не порвать блузок, в которые все, кроме Крохи, по-прежнему были одеты.
Крохе, как всегда, повезло больше всех – ему предстояло таскать дрова практически в бальном платье!
Сама госпожа директриса отперев двери дровяных хранилищ, стояла чуть поодаль, с интересом наблюдая за парнями в дамских юбках и жакетах, и похлопывая себя по голенищу сапога той самой резиновой палкой, которой она встречала этап в санпропускнике.
Первый раз за деньги