Пульхерии они вернулись глубоко за полночь. Некромантка довольно быстро сумела восстановить силы и домой ехала на загривке у Москвича уже вполне по-королевски, уверенно и вальяжно покачиваясь, словно возвращающаяся из победного похода древняя воительница, какая-нибудь Олимпиада, мать Александра Македонского. Её законная добыча – шаман тоже кое-как научился ходить, и плёлся теперь сзади на верёвке. Его в помещение не пустили – перепачканный и воняющий болотом шаман остался ночевать на крыльце, под зыбким лунным светом.
А сама Пульхерия Львова, едва добравшись до своей кровати, завалилась в неё, даже не пожелав самостоятельно раздеться. Москвич стащил с её ног модельные резиновые сапожки тёмно-вишнёвого цвета, и влажные кружевные белые носочки.
— Ну, извини, - улыбнулась ему некромантка. – Весь день в этих сапогах проходила, вот ножки и вспотели... Кому-то придётся их помыть своим шаловливым язычком...
Павел улыбнулся в ответ и, не сдержав порыва, вытер горящее от усталости лицо этими её носочками.
— Льстивая дрянь, - нежно сказала Пульхерия, отворачиваясь к стенке и моментально засыпая. – Гадкая притом...
Глава сорок девятая. Молчание козлят
— Это становится традицией, - накладывая себе на тарелку третий кусок торта, сказал Кроха. – После каждой такой заварухи мы пируем и успешно потихонечку толстеем.
— А ты разве не для этого сюда приехал? – деловито поинтересовался Костя.
— Для этого, - кивнул Кроха, отдуваясь и счищая на край тарелки лишний крем. – Но не думал, что эта сказка будет такой ужасной.
— Наслаждайся. Скоро эта сказка закончится.
— Пятьдесят девять дней, - икнул Кроха. – Эта закончится, следующая начнётся. Боюсь, ещё более страшная...
— Ну, для кого как, - сытно вздохнул Костя, допивая крепкий горький каторжанский чай. – Кстати, пацаны, об этом я и хотел с вами поговорить, пока Пахи нет.
— Угу, - грустно согласился с ним Славик. – Я тоже. Моё положение аховое, а с ним я вообще не представляю, что будет.
Кроха тоже стал серьёзным.
— Пока расклад такой, - начал он задумчиво, - У Пульхерии новая игрушка, этот её шаман... Она, судя по всему, с ним пойдёт на экзамен. Уж больно хорошо всё у неё сложилось, хотя и неожиданно.
— Думаешь случайно? – спросил Славик.
— Может и не случайно, хрен её знает, - пожал плечами Кроха. – Они тут запросто планируют на три-четыре хода вперёд всякие такие «случайности» - он показал пальцами кавычки. – Нам это, пока, недоступно. Но факт: Паха теперь остаётся не у дел.
— Может ещё обойдётся? Может, она его с собой всё же заберёт? – робко предположил Славик.
— Угу, как же. Размечтался... - мрачно ответил Костя. – Зачем ей на воле обычный парень? Она некромантка, ей ближе зомбак, к тому же собственноручно созданный. Для всяких тёмных делишек... Пахе там делать нефига. Да и не хотел бы я такой судьбы для друга.
Все молча согласились с этой мыслью.
— Хуже другое, - продолжил Кроха. – Как только Пуля окончательно определится с выбором, Паху обратно к себе заберёт милфа. Она уже посматривает на него, пуская слюну. Горькую такую, жгучую слюну. Которая тарелку фарфоровую прожигает...
— А от милфы уже не сбежишь... - кивнул Славик. – И с ней не договоришься.
— Есть один вариант, - зевнул Костя.
Ужин подходил к концу, пора было заканчивать жрать в три горла и идти убирать посуду.
— Что за вариант? – спросил для проформы Кроха, хотя сам уже догадался, что хочет предложить его друг.
— Вы же помните, пацаны, как уходили якобы на волю те фуцманы?
— Ещё бы! – ухмыльнулся Славик. – Это пипец какой позор был! У нас тогда ещё первая порка, кажется,
это было больно