— Да, - солидно подтвердил Кроха и усмехнулся своим воспоминаниям. – Ох и врезали нам тогда!..
— Вот мы имеем шанс получить и в день освобождения такую же трёпку, - хитро прищурившись, сказал Костя.
— М...ммм... - утвердительно кивнул Кроха.
— Если я тебя правильно понял... - тоже покивал головой Славик.
— Правильно ты всё понял, - подтвердил Костя. – Их же не сразу за ворота вытолкали. Им же зачитали приказ об освобождении. И поздравили, и проводили с почестями. Вот мы и скажем в последний момент, что без своего друга Пахи, никуда не пойдём. Мы, мол, вчетвером сюда приехали, вчетвером отсюда и откинемся, а иначе – никак.
Опять все помолчали, в красках и ощущениях представляя себе эту картину и её последствия.
— Ну а что такого, - флегматично сказал Кроха. – Подумаешь, распинают нам ебальники в мясо, может ещё выпорют на прощание, в общем, скомкаем им праздник, как всегда. Зэки побоев не боятся. Зэки боятся сами знаете чего. А это с нами каждый день делают, так что... Нам не привыкать, а друга может и отстоим.
— Но не захотят же они скандала перед начальством? – неуверенно предположил Славик.
— Перед начальством? – удивился Кроха. – А разве было какое-то начальство в прошлый раз?
— Так в прошлый раз и выпускниц не было, - уточнил Костя. – А теперь будут, и не одна, а целых четыре... кажется, - не очень уверенно закончил он свою мысль.
— Ну да, логично, - согласился Кроха. – Возможно, поздравлять приедут эти... Рогатые...
Он приложил ко лбу любимую Стешину «козу».
— При них милфа не станет свои права качать. Она, всё-таки тоже не в фаворе нынче. Мятежница, хоть и прощённая директрисой. Шанс есть, призрачный, но всё же шанс...
— А если нас оставят на второй год? - глухо высказал засевшую у всех в мозгах мысль-занозу Славик.
— Кроха, ты готов остаться на второй год здесь? – насмешливо поглядел на друга Костя. – Ещё за год ты отожрёшься на тортах как свинья.
— Ну конечно! – буркнул Кроха мрачно. – Второй год будем, как вот эти ходить...
Он кивнул на бодро приближающегося шамана, который шёл собирать грязную посуду со столов. Разносить готовые блюда ему пока что не доверяли, а вот с посудой он уже кое-как справлялся. Но ходил с совершенно потухшим взглядом, полуоткрытым ртом, из которого временами сочилась слюна, видимо, когда был голодным, и никого не узнавал, кроме своей хозяйки. И не разговаривал. Впрочем, как и все его товарищи по отряду.
— Я его боюсь... - тихо сказал Костя. – Вот пока он живой был – не боялся. А теперь спиной к нему никогда не поворачиваюсь. – Да ещё и молчит... сука.
— Чего они молчат-то? – спросил у Крохи Славик. – Ладно, этот, он покойник, у него мозг умер, а остальные?
— Мозг умер не полностью, - уточнил всезнающий Кроха. – А на семьдесят два процента. Пульхерия говорила, что его ещё можно вернуть в общество. Пока что он для неё идеальный слуга. Всё понимает, но молчит. А молчат они все из-за заклятия, которое на них наложили светлые в День всех святых. Им теперь запрещено вообще разговаривать.
— Жестоко, - прокомментировал Славик.
— Светлые, они и есть светлые, – согласился с ним Костя. – Им палец в рот не клади... Руку откусят.
— Голову... - кивнул Кроха.
— Что за заклятье такое?
— Не знаю. Что-то с Седьмой печатью связано. Дескать, наступит безмолвие на небе и на земле, как бы на полчаса.
На сцене