к Венди последним. У него в руках была не кисть, а губка, пропитанная ярко-фиолетовым. Он встал сзади, прижался к ней почти вплотную, и провёл губкой по её ягодицам, раздвигая их чуть шире, чем нужно. Венди втянула воздух сквозь зубы. Он не трогал её руками, только губкой, но каждый проход был медленным, влажным, оставлял на коже яркий след и заставлял её дрожать всё сильнее.
Потом он отошёл на шаг, щёлкнул пальцами и что-то сказал по каталонски парню с крыльями, назвав его «Икер». Венди стояла неподвижно, только грудь поднималась часто-часто, глаза закрыты, губы приоткрыты. Её тело дрожало мелкой, почти незаметной дрожью, будто внутри неё тоже звучала музыка.
Икер поднял руку, и свет стал пульсировать в такт биту. Каждый удар баса — и пальцы четверых одновременно касались её в четырёх разных местах. Венди начала кончать без единого звука: просто выгнулась, голова запрокинулась, руки сжались в кулаки, и всё тело содрогнулось один раз, второй, третий. Никто её не трогал между ног, но она текла, это было видно даже в ультрафиолете: тонкая струйка по внутренней стороне бедра, светящаяся, как жидкий неон.
Когда музыка достигла кульминации, Икер подошёл вплотную, положил ладонь ей на живот, прямо на центр узора, и прошептал что-то.
Меня оттеснили от куба. Люди стояли молча, не танцуя. Я стоял в толпе и чувствовал, как сердце колотится в ушах. Это был не стриптиз, не шоу, не эротика в привычном смысле. Это было что-то ритуальное, хорал на языке, которого я не знал.
Когда музыка достигла пика, Венди вдруг открыла глаза, посмотрела прямо на меня сквозь зал — расстояние метров двадцать, но я почувствовал этот взгляд физически — и медленно, очень медленно улыбнулась. Потом подняла руки вверх, и свет погас полностью.
Когда он снова зажёгся, куб был пуст. Венди стояла рядом со мной, вся в светящихся узорах, тяжело дыша. Её зрачки сужались и расширялись в ритме дыхания.
— Я... — начала она и не нашла слов.
Я просто обнял её. Краска пачкала мне рубашку, но мне было всё равно. Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в грудь.
— Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — прошептала она.
— Аттракционы подождут, — сказал я.
Она странно засмеялась и прижалась ко мне всем телом.
— Аттракцион уже был.
Мы вышли из Cova Santa в три часа ночи. На улице было прохладно. Светящиеся узоры на её коже постепенно тускнели. Она шла, прижавшись ко мне. Я чувствовал, как её дрожь постепенно затихает.
две ночи в КПЗ изменили мою жизнь.